— Испортили вы мне здесь дочку, как есть испортили.
— Купееец… — вновь прогудел Степан, и было видно, что он вот-вот не сдержится, а мужик между тем как-то по бабьи всхлипнул и вдруг вызверился:
— Что купец? Одна она у меня, понимаешь, одна!
Он развернулся и припустил вслед за дочерью.
Мы со Степаном переглянулись, и он спросил:
— Может прибить его по-тихому, хорошо же было, пока его не было?
— И думать не смей, сами пусть разбираются.
Как-то во время всего этого мы и про бабушку забыли, которая вела себя тихо, как мышь под веником, и обстановку вокруг я не отслеживал, поэтому чуть не подпрыгнул, когда из-за плеча раздался голос Нечая:
— Пошли, Семен, с воями познакомлю, надо тебе с ними поговорить.
— Что за день такой? Всем от меня что-то надо!
— невольно в сердцах воскликнул я, посмотрел с тоской в сторону,ямы которую копал под будущий ледник, воткнул с размаху лопату в землю и добавил: — Пошли, чего уж теперь…
Глава 2
Когда подошли с Нечаем к группе прибывших с ним воинов, у меня появилось чувство, будто мы с ним приблизились к стае волков. Не могу сказать, почему именно так, но вот исходило от этих вроде бы доброжелательно настроенных людей нечто такое, что не позволяло быть рядом с ними расслабленным. Чувствовал себя, будто меня в клетку с сытым тигром закрыли, вроде ему и пофиг на твое присутствие, и в то же время в любое мгновение можно ждать нападения.
Само знакомство прошло быстро и даже буднично.
Удивило то, что все эти воины представлялись не по именам, а, как я понял, называли свои прозвища, отчего я невольно вспомнил спецназ из будущего, в котором тоже общались друг с другом, используя позывные, только и того, что у здешних бойцов лица не прикрыты балаклавами.
Стыдно сказать, но после этого знакомства в памяти у меня сразу отложились имена только двух воинов, наверное, из-за того, что они очень уж выделялись на фоне своих товарищей, остальных почему-то не запомнил, что не мудрено, учитывая динамику происходящих событий.
Первым был, конечно, Мишаня, человек-глыба, здоровенный бугай, которому я жал руку не просто с опаской, а реально с трудом заставил себя её подать. Для понимания, моя рука в сравнении с его выглядела, как игрушечная машинка рядом с грузовиком, поэтому и парился я неслабо во время этого рукопожатия, потому что гигантский гигант этот Мишаня.
У него и голос оказался под стать всему остальному, прогудел, будто из бочки, когда он во время этого знакомства произнес:
— Что-то ты, паря, тощий больно, у вас здесь что, с едой худо?
Я не торопясь осмотрел его с головы до ног и ответил:
— До вашего прибытия нормально было, теперь даже не знаю.
Народ дружно заржал, у Мишани его круглое как луна лицо тоже расплылось в улыбке, а Нечай прокомментировал сквозь смех:
— А я вам говорил, что он в карман за словом не лезет.
Я посмотрел на него с удивлением, подумав про себя: «Когда только успел?»
Второй воин, которого я невольно запомнил, это подвижный, будто на шарнирах, щуплый на фоне Мишани, рядом с которым он постоянно терся, живчик с хитрым узкоглазым лицом, по прозвищу Мрак.
Эти двое очень уж выбивались из компании своих товарищей как внешностью, так и поведением, остальные же казались на их фоне вполне обычными воинами, из серии «глазу зацепиться не за что».
Всего их прибыло в слободу, если считать вместе с Нечаем, двенадцать человек, и, как я понял, ещё трое прибудут чуть позже на другом струге, который должен привезти сюда припасы и имущество этого десятка.
Да, называет это подразделение Нечай «большим десятком» и никак иначе. Я, в принципе, к подобному уже привык, не первый раз сталкиваюсь, но все равно странно для меня звучит десяток, когда по факту перед тобой полтора десятка или там двенадцать человек. Всё-таки в будущем правильно сделали, что переименовали подобные подразделения в отделения, оно как-то больше отражает суть.
На самом деле, может, это знакомство и продлилось бы дольше, мне самому интересно было пообщаться с новыми людьми, тем более что, как уже говорил, вот так вот со старта все их прозвища я не запомнил, но все испортил купец, отец Марии.
Он подошёл к нам с каким-то потерянным видом, явно пребывая не в себе, и под удивленными взглядами собравшихся, не обращая на воинов совершенно никакого внимания, обращаясь ко мне, произнес:
— Нам с тобой поговорить надо.
— Однако-о-о, — протянул Мишаня.
— Это вот оно что? — добавил Мрак.
— Тихо! — чуть повысив голос, полурявкнул Нечай и добавил: — Видите же, не в себе человек.
Я же, переводя взгляд с купца на воинов, произнес, обращаясь к ним:
— Позже тогда продолжим знакомство, будет ещё у нас время.
На что Нечай только кивнул, а Мишаня прогудел:
— Ага…
Вообще, как я понял, Мишаня тут у них любитель поговорить, потому что везде пытается вставить свои пять копеек, но, может, и ошибаюсь, вдруг он просто впечатлительный такой.
С купцом отошли к тем же чурбакам, возле которых только недавно состоялся разговор с Нечаем и Еремой, и там он без раскачки меня ошарашил:
— Не хочет дочка домой ехать, и что теперь делать?
— Эмм, не понял, а я здесь причем? — не наигранно удивился я.
— Притом, что из-за тебя не хочет!
Он обвиняюще ткнул меня пальцем в грудь, получилось довольно сильно и больно, что, естественно, мне не понравилось, поэтому я ответил резко, но очень спокойно и безразлично:
— Ещё раз так ткнешь, и я тебе пальцы поломаю. Что касаемо твоей дочери, она умная девочка и сама способна определить, где ей будет лучше и с кем.
— Ты не понимаешь… — начал говорить купец, снова попытавшись ткнуть меня пальцем в грудь, как будто не услышав, что я ему только что обещал.
И нарвался, потому что ответил я на автомате, чуть сместившись в сторону, повернув корпус, поймал палец, которым он пытался ткнуть, и резко свернул его на сторону.
Сломал, походу, потому что очень уж громко купец заорал, дернув при этом руку с такой силой, что даже на ногах не удержался и упал на пятую точку.
Я как-то даже осмыслить все не успел, как рядом оказались Нечай со Степаном и чуть не синхронно спросили:
— Что случилось? — поинтересовался Нечай.
— Добить, чтобы не орал? — уточнил Степан.
Я сказать ничего не успел, как между этими двоими проскочила Мария и, склоняясь над отцом, рыкнула, вернее, попыталась рыкнуть в сторону Степана:
— Я тебя сейчас сама прибью, чурбан бесчувственный! — И продолжила, обращаясь уже к отцу: — Папенька, что случилось?
— Мне твой… — Он явно хотел снова ткнуть в меня пальцем здоровой руки, но, походу, передумал и после короткой заминки продолжил: — Семен палец сломал.
Мария укоризненно на меня посмотрела и коротко спросила:
— Зачем ты так?
Я также коротко ответил:
— Обещал. — И, видя, что она не поняла, пояснил: — Пообещал ему, что если будет тыкать мне в грудь своим пальцем, я его сломаю, а я свое слово всегда держу, ты знаешь.
Она кивнула и, уже обращаясь к отцу, заворковала:
— Папенька, ну что же ты, это же Семен, он всегда делает, что обещает.
Это её «это же Семен» прозвучало с какой-то даже с гордостью, отчего не только я слегка подвис, но и стоящие рядом воины, а чуть со спины у меня прогудело:
— Однако-о-о…
И тут же уже другой голос добавил:
— Это вон оно что!
У меня невольно на лице начала расплываться улыбка, а все остальные просто заржали.
Мария оглянулась, окинув сразу всех одним взглядом, взмахнула рукой и как-то даже с задором произнесла:
— Да тьфу на вас, человеку больно, а им лишь бы посмеяться.
После чего начала помогать отцу подниматься, а народ заржал ещё громче.
Немного посмотрев на эту вакханалию, я сплюнул и произнес:
— Ладно, вы тут веселитесь, а мне работать надо, и так времени сколько потерял.
Подхватил лопату, которая так и стояла воткнутой в землю, и направился к яме, которую копал до этого всего, с мыслью, что нужно закончить земляные работы, пока погода позволяет.