Он открывает крышку ноутбука, вводит пароль и тут же подносит пальцы к глазам. Потирает переносицу, проводит пальцами по векам.
Я замираю. Даже дышать перестаю. Ну сейчас мы поймём, насколько жгучий этот перчик. Очень надеюсь, что он не просрочен.
Сначала ничего не происходит. Но уже спустя пару минут, Давид начинает всё чаще тереть слезящиеся глаза.
— Да что происходит? — шипит он. Захлопывает ноутбук и резко поднимается. — Пойду умоюсь. Кажется, аллергия началась… Люда, сделай мне чай и принеси таблетку супрастина.
О нет, милый, аллергия только следующий шаг. Скоро ты в этом убедишься. А сейчас беги. Умывайся. Только вряд ли тебе это поможет.
Я встаю и иду на кухню. Завариваю чай, сдобренный ромашкой, а потом беру из аптечки блистер с эргофероном. Вреда он точно не нанесёт, но и от аллергии не избавит.
Давид берёт из моей руки лекарство и запивает его чаем.
Я отступаю и сажусь на своё место. Продолжаю делать вид, что ничего не происходит. Пью кофе и усиленно пялюсь на свои руки.
В общем, делаю всё, чтобы скрыть довольную улыбку. Потому что мне действительно становится легче оттого, что мужу плохо. Невероятное ощущение. Как будто за спиной расправляются крылья.
— Ну как ты, сынок? — обращается к Давиду свекровь. — Стало легче?
— Нет, — рычит он. — Такое ощущение, что меня кто-то проклял.
Я пытаюсь сделать вдох, но внезапно захожусь в приступе кашля. Это из-за того, что я чуть не рассмеялась. Но вовремя спохватилась и взяла себя в руки.
— Людочка, — кривится свекровь. — Иди, проверь Кира. Если ты простудилась, тебе лучше держаться от нас подальше. Давиду сейчас никак нельзя болеть. У него столько дел.
Ну да. А на Кирилла, значит, дышать бациллами можно? Типа его не жалко? Он ведь всё равно валяется в постели и не может шевелить ничем, кроме глаз. Она точно его мать? Больше похожа на ненормальную кукушку, что готова выбросить из гнезда ребёнка, ставшего обузой.
— Люда, ты слышала мою мать? — раздражённо спрашивает Давид.
Я встаю и молча выхожу из столовой. Пофиг. Выпью кофе в комнате Кирилла. Там точно есть в ящике для медсестёр.
Брат мужа спит. Я тихо присаживаюсь рядом и всматриваюсь в его безмятежное лицо. Никаких изменений я не наблюдаю. Но это и не удивительно. Если Кира действительно травили, он не может так быстро восстановиться.
Встаю и начинаю готовить кофе. Замечаю, что сахар закончился. Приходится вернуться в столовую, которая, к счастью, оказывается пустой. Замечаю сотовый мужа, что всё ещё лежит на столе. Беру его и воровато озираюсь по сторонам. Ввожу пароль и открываю сообщения. Читаю очередную смс от Саши.
“Прости, Давид. Не понимаю, как так вышло. Я всё исправлю. Договорюсь с Игорем и попрошу его о новой встрече. Дай знать, если ты всё ещё считаешь меня другом и готов забыть об этом недоразумении.”
Удаляю смс и быстро возвращаюсь в комнату Кирилла. Хорошо, что у нас в доме нет камер.
На самом деле мне не особо нравится подставлять Сашу. Он хороший парень. Работал вместе с моим мужем. Влачил жалкое существование. Частенько одалживал деньги, чтобы заплатить за ипотеку. Но в то же время он был достаточно сообразительным. Его мозг буквально фонтанировал идеями. Только никто к нему не прислушивался. Никто не верил, что обычный парень из провинции, может предложить что-то стоящее. И даже его лучший друг, мой муж, получив доступ к огромным деньгам не помог своему товарищу. На какое-то время он забыл про Сашу. А вот Александр не мог оставить мысли о том, чтобы начать зарабатывать достойные деньги. И в итоге Давид вспомнил про старого приятеля. Он понял, что без друга он так и останется всего лишь хранителем состояния своего брата. Так и появилась идея с каким-то делом и инвестором Игорем…
Но Саше правда будет лучше без моего мужа. Так что я помогаю, а не врежу…
Иду к постели Кира и на мгновение замираю. Он все еще спит. Выглядит не особо хорошо…
Телефон в кармане начинает беззвучно вибрировать. Смотрю на экран и вижу входящий от дочери.
— Привет, родная, — шепчу я, приложив сотовый к уху.
— Мам, прости, но я не могу вернуться в этот дом, — признается она. — Я поживу у Юльки. Хотя бы неделю. Ты не против?
— Нет, — роняю я. — Побудь у подруги, малыш. Тебе так будет легче. И так будет даже лучше. А я пока разберусь с тем, что здесь творится.
— О чем ты, мам?
— Ни о чем, — шепчу я. — Не обращай внимания.
— Мам, Диана звонила мне сегодня… Она как будто не в себе, будь осторожна. Ты сможешь?
— Смогу.
— Обещай мне.
— Обещаю, — улыбаюсь, сбрасываю звонок и смотрю на спящего Кира. — Вот такие дела, Кирилл. Даже моя дочь не хочет оставаться в этом доме. После того, как главным стал Давид, все у нас катится в пропасть…
Я обхожу постель деверя и замираю у окна. Смотрю сквозь грязное стекло на улицу, покрытую лепестками цветов вишни. Удивительно. В доме целая куча окон. И их старательно отмывают. Постоянно.
Что не так с этой комнатой? Неужели я права? Неужели всем наплевать на этого парня? Он стал обузой? Хотя много лет был тем, кто поддерживал благосостояние этой семьи. И почему я раньше всего этого не замечала?
Как моя любовь к Давиду смогла сделать меня настолько слепой? Да, наш брак разваливался, словно карточный домик. И мне было сложно сосредоточиться хоть на чем-то, кроме мужа. Я пыталась спасти нашу семью. Поэтому меня тоже можно было понять. Мы, женщины, любим зацикливаться на личных драмах, упуская из виду то, что твориться вокруг.
И мне искренне жаль, что я не замечала очевидных вещей, пока мой муж планомерно задвигал нас с Авророй на второй план. Но теперь я словно прозрела. А всего-то и нужно было — один раз увидеть своего драгоценного муженька, в объятиях другой женщины. В моем случае достаточно было похотливой студенточки, которая понятия не имеет, что Давид беден как церковная мышь. Вся эта роскошь, вскружившая голову молодой охотнице за деньгами, принадлежит Киру.
Оборачиваюсь и смотрю на брата Давида. Он проснулся и внимательно следит за мной потухшим взглядом, от которого мне становится не по себе.
— Привет, — улыбаюсь я. — Как ты себя чувствуешь? Извини… Ты ведь не можешь ответить. А меня сослали к тебе, — виновато развожу руками. — Твоя мать решила, что я заболела и попыталась от