— Внимательно слушаю, ваше высокородие.
— Несколько дней тому назад я прочёл небольшую заметку в «Тан»[15] о происшествии в Париже и весьма странном духовном завещании. Материал меня заинтересовал, и я затребовал телеграммой консульский отчёт. Мне его прислали с первым же курьером. Однако я и предположить тогда не мог, что заниматься этими событиями придётся нашему отделу. И вот только что я получил личное указание от Николая Карловича Гирса[16] отправить вас в Париж именно по этому вопросу. Полномочия вам предоставляются широчайшие. Вы получите, по сути, верительную грамоту для всех наших властей как за границей, так и в России. Любой чиновник, к которому вы обратитесь, будет обязан не только содействовать вам, но и выполнять ваши поручения. Понятное дело, что и злоупотреблять этим доверием не стоит.
Клосен-Смит взял справочник «Весь Париж» и, открыв на заложенной странице, принялся пояснять:
— Как пишет газета, 25 июня в парижскую муниципальную больницу на улице Фобур Сен-Дени привезли раненого — он получил удар ножом в грудь — уроженца Марселя Франсуа Дюбуа. Его подобрал какой-то студент в Латинском квартале, на рю Серпант, у мастерской переплётчика. В кармане у Дюбуа нашли вексель «Лионского кредита» на сто тысяч франков. И ещё одна находка — кружевной платок с двумя вышитыми латинскими буквами «H» и «C». — Он сделал паузу, давая подчинённому возможность осмыслить услышанное, и только потом добавил: — Придя в себя, этот уже немолодой парижанин потребовал вызвать нотариуса. Тот явился почти сразу. И Дюбуа продиктовал ему завещание, по которому ценная бумага должна быть передана российскому консулу для погашения и последующей передачи всей суммы «Убежищу для сирот» в губернском Ставрополе.
— Надо же! — воскликнул Клим.
— Да, ваши родные пенаты, — кивнул Клосен-Смит. — Из консульского отчёта известно, что врач — некто Поль Реми — очень постарался сделать всё возможное, чтобы спасти Дюбуа, но предположил, что больной проживёт от силы неделю из-за общего заражения крови. По словам полицейского инспектора, допросившего пострадавшего, на вопрос «кто ударил и за что?» потерпевший только пошевелил губами и произнёс что-то похожее на «се… ми…». Но точного смысла никто не разобрал. Теперь, наверное, это уже и не столь важно.
— В таких мелочах иногда заключается разгадка злодейства, — негромко вставил Ардашев.
— Вижу, вы уже в седле, — усмехнулся статский советник. — Но сперва — суть. Сумма, как вы понимаете, немалая. По курсу на сегодняшний день — тридцать семь тысяч пятьсот рублей. Происхождение их туманно. Да и откуда у работника переплётной мастерской взялись такие деньги? Консульство перевести эти средства на расчётный счёт не может, пока не установит природу появления ценной бумаги. А что, если она краденая? Банк, как ожидается, вексель примет, и сто тысяч франков перейдут на депозит консульства. Но обменивать их на рубли для последующего перечисления в сиротский приют пока нельзя. И вот вы, Клим Пантелеевич, и должны будете выяснить, кто такой Дюбуа, откуда у него появился вексель, кто ударил его ножом и за что.
Клосен-Смит пробарабанил пальцами по крышке стола и снова сказал:
— Вам придётся войти в двери, которые не открываются с первого стука. — Он вытянул из папки тот самый лист с водяными знаками. — Вот бумага, подписанная министром иностранных дел, о которой я говорил в самом начале нашей беседы. Она уже завизирована… — Он помолчал. — Я лишь вписал сюда вашу фамилию. Как видите, дан и французский перевод. В случае необходимости связь со мной держите через консульство или посольство на рю де Гренель, 79. Там один шифровальщик, так что на этот раз будет достаточно обычных дипломатических депеш. Я не думаю, что тут пахнет шпионством, и поэтому секретный ключ нам не понадобится. Да и связываться со мной стоит лишь в том случае, если вы не будете знать, как поступить.
Клим взял документы не спеша, как принимают оружие. Пробежал глазами по строчкам, задержался на печати и водяном знаке. Затем положил лист обратно в папку.
— Есть ли ещё что-нибудь из парижских сведений? — поинтересовался он.
— Больше ничего. Всё остальное узнаете на месте.
— Понятно, — кивнул коллежский секретарь и спросил: — Дюбуа был ранен двадцать пятого июня по григорианскому календарю, а сегодня уже девятое июля. Значит, неделя уже прошла. Если врач не ошибся, то…
— Да, бедолага уже с Господом беседует. Он умер второго июля. И нам тем более не стоит терять время, но и торопиться тоже не будем. Спокойствие, выдержка и точный расчёт — наши друзья. И ещё… — Он на секунду задумался. — Не гонитесь за сенсацией. Мы не газета. Наше дело — добиться того, чтобы дети в Ставрополе получили то, что им предназначалось, а убийца — то, что заслужил. Но главное — не уронить честь Российской империи.
— Сделаю всё возможное.
— Я в этом нисколько не сомневаюсь. Поезжайте к себе. Я велю секретарю доставить вам билет прямо на квартиру. Отправитесь сегодняшним вечерним скорым поездом с Варшавского, — распорядился статский советник. — Первая пересадка будет на границе, вторая — в Берлине, а к утру среды вы уже будете в Париже. В посольство и консульство о вашем приезде мы сообщим, но в командировку вы отправитесь под видом репортёра газеты «Новое время»[17]. С Алексеем Сергеевичем я договорюсь, и через пару часов вам пришлют удостоверение журналиста. Вы будете числиться вторым корреспондентом, поскольку собственный корреспондент там уже работает. Редакционное бюро «Нового времени» находится по тому же адресу, что и «Пти журналь»[18], — Лафайет, 61, Девятый округ. Я попрошу Суворина, чтобы вам выделили рабочий стол и дали второй ключ. В Париже после убийства президента Карно суета… Кстати, его зарезали за день до нападения на этого Франсуа Дюбуа — 24 июня[19].
— Простите, Павел Константинович, а какова официальная цель моей поездки?
— Она очень интересна и, я бы сказал, сенсационна. Дело в том, что газетчики упомянутой мной «Пти журналь» задумали устроить в воскресенье, 22 июля, первую в мире гонку безлошадных экипажей. И уже сочинили новое слово — автомобиль. Я справился в нашем толковом словаре — там ещё нет никакого «автомобиля», а заглянул во французский — у них есть. Автомобиль — это, оказывается, экипаж, движущийся без участия животной силы и приводимый в движение посредством механического керосинового, бензинового, парового или даже электрического двигателя, находящегося в нём. Фантастика! Так что официально вы будете освещать эту международную гонку безлошадных экипажей. Визитные карточки закажете по приезде. Стало быть, на этот раз вам придётся примерить на себя амплуа журналиста. — Лёгкая усмешка