– Иди ко мне, – мягко позвал мужчина, раскрывая объятия.
Меня обняли так крепко, что затрещали ребра. Но это было именно то, чего мне хотелось. Руки скользнули под одеяло, под тонкое белье, распуская завязки на спине, стягивая тонкий шелк и отбрасывая его куда-то в сторону. Сжались на груди и над головой прозвучал тихий, полный муки и наслаждения стон.
– Ты так великолепна, что я не мог на тебя смотреть первое время. Такая гордая, умная. И недоступная. – Ладони сжались сильнее, выражаясь всеми чувствами что звучали в словах. – Когда мне отдали тебя, я не верил. Даже держа тебя в объятиях в первую ночь, все еще не верил. Я хотел тебя покорить, завоевать, заклеймить, только бы убедиться, что ты действительно моя. И чуть все не погубил.
Я мелко дрожала. Он тепла и жажды, что чувствовались в каждом касании мужчины, от этого признания, что наверняка, далось ему нелегко. Подняв голову, я наблюдала за сменой эмоций на лице мужчины, и в душе поднималось что-то, очень похожее на торжество. Мы оба получали, что хотели, пусть и не так, как думали раньше.
Чжан улыбнулся, и поцеловал меня. Долго, тягуче, с наслаждением и без спешки. А затем упал навзничь, утягивая меня за собой, поверх собственного тела.
________________________
Белый уголь*В Китае и Корее использовали для обогрева два вида угля. Белый и черный (белый из дуба и бука). Белый выдавался в качестве содержания родственникам императора и любимым наложницам. Так же привилегированный придворным. Он дает больше жара и дольше сохраняет тепло. Эффективнее убирает запахи, очищает воздух. Остальные пользовались, соответственно, черным. За неразрешенное использование белого угля, не по статусу, могли казнить.
Глава 15
Праздничный банкет проходил словно мимо меня. Я сидела за столиком вместе с князем, но будто не слышала половины происходящего. Вереницы артистов и прекрасных девиц, в нарядах нежных цветов, словно картинки из книг, мелькали мимо. Я краем глаз видела, как поднимает рюмку Чжан Рэн, но знала, что генерал только мочит губы, чтобы сохранить ясность ума. От меня же не требовалось даже это. Прозвучали поздравления со свадьбой принцессы, было объявлено, что император дарует брак князю Вэй и Тинь Ли Шуэ, но я почти не слышала этого.
Я размышляла о том, как прошла наша ночь, как это все отличалось от испытанного мной ранее. Все же, прежний император был уже в почтенном возрасте, когда я попала к нему в покои. А за последние годы мы и вовсе отошли от подобного, проводя вечера в разговорах и увлекаясь настольными играми. Я не стремилась заполучить наследника, прекрасно понимая, что мой принц, в случае чего, не успеет достичь нужного возраста для притязания на престол. А родить ребенка только для собственного удовлетворения… не такой жизни хотела для своих детей.
Теперь же мне стало понятно, почему служанки тайком заводили романы со стражниками не опасаясь наказаний. Это было так чувственно, так нежно, проникая в самое сердце. И удовольствие было совсем иным.
Я и не заметила, как хихикнула, пока на меня с интересом не посмотрел князь Вэй.
– Ведите себя скромнее, госпожа. На ваши алеющие щеки смотрит половина гостей, – наклонившись ближе, вкрадчиво прошептал генерал, совершенно не помогая вернуть самообладание. От одного его взгляда, обжигающего и полного страсти, у меня затрепетало все тело. Не одна я думала о произошедшем между нами накануне.
– Его величество объявил помолвку. Теперь я могу не только хихикать, но и держать вас за руку при всех, – чувствуя смущение, все равно возразила я.
– Но вечер еще не окончен, а вы меня вынуждаете покинуть зал досрочно. Нам этого могут не простить. Зависть, она, знаете ли, пагубное чувство, – продолжал подначивать меня генерал, противореча собственному требованию успокоиться.
– Завтра мы покинем дворец, и нам будет все равно на то, что происходит в стенах Запретного Города.
– Так же мы хотим вынести благодарность Тинь Ли Шуэ, к которой была проявлена невероятная степень доверия моим отцом. Госпожа Ли Шуэ, поднимитесь.
Я вздрогнула, услышав свое имя, прозвучавшее из уст правителя. Теперь без сомнений, все смотрели только на меня.
Чувствуя, как затекли ноги от долгого сидения, я неуверенно поднялась, опираясь на руку генерала. Князь тоже поднялся со своего места, подтверждая прозвучавшее недавно благословение на брак.
– Примите указ! – громко, тягуче прозвучал на весь зал голос старшего евнуха.
Нам пришлось обойти столы и остановиться на длинной ковровой дорожке, что вела к возвышению, где сидел император. Я знала, чувствовала, что за моей спиной на колени опускается князь Вэй, и это придавало мне уверенности. Медленно, как могла, изящно, я склонилась, опустив голову на сложенные на ковре руки.
– Госпожа Ли Шуэ благородна и талантлива. Она чиста помыслами и ее сердце полно заботой о жителях нашей страны. Она с честью выполнила волю прежнего императора и доставила в столицу Тигровую Бирку, передав ее в руки достойного, не допустив междоусобиц и стычек среди братьев.
Я слышала, как зашумели гости, переговариваясь. Эта новость оставалась тайной до текущего момента, и вызвала почти шок у присутствующих. Император выбрал правильное время. После объявления о моем браке с князем никто не посмеет мне навредить. А после свадьбы принцессы для этого не будет и поводов.
Евнух же, дождавшись, пока гул голосов немного смолкнет, продолжал громким, хорошо поставленным голосом:
– Благородная госпожа получает личный титул графини и имение, что граничит с землями князя Вэй. Эти земли не считаются приданным и остаются во владении графини до ее смерти. Они могут быть переданы потомкам госпожи Тинь Ли Шуэ по ее желанию, вне зависимости от пола ребенка. Так же госпоже даруется десять лан золота и восемь отрезов лучшего шелка. Примите ука-а-аз!
Мои руки дрожала, когда я подняла их над головой, принимая тяжелый свиток.
Подняться с колен удалось только при поддержке генерала. Я не ожидала подобного, не готовилась к тому, что получу награду за свои действия, а вот князь, кажется, об этом был предупрежден. С непроницаемым лицом, с каким, наверняка, обсуждал условия мира, генерал шел со мной рядом к нашему столику, ни на кого не глядя. И почему-то я была уверена, что это спокойствие способно напугать предполагаемых недоброжелателей куда сильнее, чем гнев или ярость на княжеском лице.
– Вот теперь мы можем покинуть праздник, – как только мы заняли свои места, совершенно другим