– Доченька.
Мы с родителями сидели за столом и завтракали. Отец пребывал в хорошем настроении и был чем-то крайне доволен, будто сделку века заключил. Наверно, приобрёл что-то интересное, или может, договорился о моей практике в королевском департаменте после окончания академии, как я просила? Хотя, если не получится, я попрошусь в отделение к брату, он мне точно не откажет.
– Ты у нас уже такая взрослая стала, остался всего лишь год твоей учёбы. В общем, не буду томить. – они с мамой взялись за руки и улыбнулись друг другу. Я уже в голове навоображала, что мне купили дом в центре столицы, или дракона… Не, ну а что, можно вещать с такими счастливыми и предвкушающими лицами?! – Мы с Ма́ркусом Алджеро́н ом договорились о вашей с Люком помолвке.
Праздничная музыка в голове обрубилась похоронной мелодией сломанной скрипки. Чего? Хорошо, что я успела отставить чашку, иначе хрупкий фарфор раскололся бы в моих руках. Я сжала кулаки так, что аж костяшки побелели. Вот почему я об этом не додумалась раньше? Этот придурок же намекал. Нет-нет-нет. Родители меня любят, они со мной так не поступят. Без понятия, что отразилось на моём лице, но у них было недоумевающее выражение: мол, почему я ещё не прыгаю от восторга и не пою, переполненная счастьем.
Этот бой ещё не окончен! По крайней мере, я так себя успокаивала, хотя где-то на затворках уже понимала, что это конец.
– Папочка. – откашлявшись, начала миленьким голосом. – Мы с Люком не дружим, понимаешь? Мы как бы враждуем, конфликтуем, короче. Он мне совсем не нравится. Даже противен. – я очень старалась держать себя в руках и не разразиться банальной истерикой, ведь я не абы кто, я герцогиня, варх побери.
– Дорогая. – он успокаивающе, будто с ребёнком говорит, покачал головой. – У вас есть время притереться, привыкнуть друг к другу. Помолвка состоится только через две недели, а свадьбу сыграем аж через год, как вы окончите академию.
Через сколько? Почему так скоро? Варх-варх-варх! И плевать, что леди так не должны ругаться. У себя в голове могу делать что угодно.
– Папа, он же бестолочь! – сорвалась я. – Он образец безответственности: учится отвратительно, пьёт, каких у него девиц только не побывало в постели. Люк просаживает отцовские деньги, совершенно несерьёзно относится к жизни. Отец, к чему мне такой непутёвый муж?
Родители не ожидали от меня настолько эмоциональной речи, и немного их радость поутихла.
– Каролина, как я уже сказал, у вас есть время привыкнуть друг к другу. Он просто молод, но когда-нибудь парень повзрослеет. – родитель заметил моё скептическое выражение и решил найти другие, очевидные ему, плюсы. – Это хорошая партия для тебя, их род знатен, богат, да и парнишка не дурён собой.
– Отец, прошу. Может, есть кто-нибудь другой? Пусть старше, только не этот сноб. – мама при этих словах подавилась, папа тут же применил нужные чары, и она вздохнула нормально.
– Дочь. – он стал серьёзным, и теперь я удостоверилась, что это точно конец. – Я выторговал хорошие условия для нас. Как я уже сказал, ваш союз – это хорошая партия.
Так. Теперь нужно сделать хорошую мину при плохой игре и спрятаться, чтобы обдумать, как выпутаться из всего этого. Я гордо встала из-за стола, слегка склонила голову, выражая почтение родителям.
– Мне очень жаль, что вы приняли такое решение. Разрешите удалиться в свою комнату и обдумать сложившуюся ситуацию. – Отец со вздохом кивнул, мама бросила сочувственный взгляд, а я, расправив плечи, вышла из столовой.
Добравшись до своей комнаты, заламывая руки, стала ходить туда-сюда, ища выход из этой проблемы. Так, подведём итоги. Во-первых, отцы уже договорились, и ничего не может помешать их решению. Во-вторых, если помолвка состоится, то по помолвочному кольцу меня найдут, где бы я ни спряталась. Значит, нужно бежать до церемонии. О, пресветлая Тиро́на, я всерьёз думаю о побеге! А как же академия? Мне нужен этот диплом, иначе я не смогу получить лицензию и, следовательно, не смогу заниматься любимым занятием. Что же делать?
Шайе́н! Нужно связаться с братом! Он мне не откажет и придумает, чем помочь. Я подлетела к столу и взялась за перо, быстро нацарапала нужные слова. Руки нервно подрагивали, и буквы выходили не очень красивыми и ровными, а неумело плясали, не выдерживая заданного ритма, зато сразу понятно моё настроение при написании.
«Дорогой брат! Очень нужна твоя помощь. Родители хотят насильно выдать меня за Люка Алджеро́н. Пожалуйста, помоги! Придумай, как мне окончить академию и одновременно сбежать из дома. Может, можно куда-то перевестись, где меня не найдут? Это очень срочно! До помолвки осталось две недели.
Твоя сестра, Кара»
Целый день, как на иголках, я ждала ответа и параллельно собирала все драгоценности, которые у меня есть. Достала чемодан, когда в дверь постучались. Быстро запихав всё в гардеробную, я открыла дверь, стараясь не выдать надежды, поселившейся у меня в душе от предстоящего побега. За ней оказались мама и служанка с подносом. Посторонившись, пустила их внутрь. Как только служанка вышла, она начала разговор.
– Доченька, будь благоразумна. Отец действительно выбрал самую выгодную партию. Люк вырастет и перестанет быть таким разгильдяем, каким ты его описываешь. – мама приобняла меня за плечи, успокаивающе поглаживая волосы.
Она так всегда делала, когда я была маленькой. Это, может, меня бы и успокоило, но я больше не ребёнок и осознаю последствия такого брака.
– Он не даст мне возможность заниматься тем, что я хочу. Он заставит меня сидеть дома, просто из вредности, чтобы доказать свою значимость.
– Ничего зазорного в этом нет. Дома много работы, нужно контролировать слуг, ты можешь встречаться с подругами, блистать на балах.
Бесконечные чаепития с главными сплетницами государства, которые совершенно ни в чём не разбираются, кроме как какие шляпки модны в этом сезоне, кто надел бесстыдное платье, кто, как и где себе что позволил, и всё в этом духе.
– Но я хочу заниматься тем, что мне нравится. – на самом деле, я понимала, что разговор бесполезен. Она пришла просто посочувствовать, но на решение отца повлиять никак не сможет, да и не станет, так как сама не разделяет моих интересов. Родительнице понравилось если бы, я занималась тем, что и она – была удобной дочерью и, впоследствии, женой. Не то, чтобы мне не интересовали красивые платья, восхищение изысканным узором кружева или тонкостью работы искусного украшения, просто мои интересы были куда шире этого уютного пространства и распространялись