Собственно, благодаря некоторым методикам ФСМБ я и выстроил свою сегодняшнюю игру.
— Может быть, у вас сохранились какие-то документы? — спросил я главу рода. — По которым мы сможем точно понять, с чем имеем дело?
Дружинин молча сидел рядом, не вмешиваясь в разговор. Он здесь как представитель от ФСМБ. Который и сам толком ничего не знал о проекте до недавнего времени.
— К сожалению, никаких документов не сохранилось, — Ярослав Всеволодович пожал плечом. — Всё было уничтожено много лет назад по приказу свыше. Из соображений безопасности.
— Это печально слышать, — я изобразил разочарование. — Что ж… Думаю, мы всё равно сможем разобраться. Позволите переговорить с Николаем?
Ярослав Всеволодович ненадолго задумался, явно взвешивая все «за» и «против». Доля секунды, но я уловил этот момент.
— Да, конечно, — он нажал кнопку на селекторе, стоявшем на краю стола. — Пригласите Николая.
— Сейчас будет, — донёсся женский голос.
Дверь открылась через две минуты.
Вошёл молодой человек — высокий, примерно моего возраста. Светлые волосы, аккуратно уложенные, правильные черты лица. Атлетическое телосложение, которое не скрывал даже дорогой костюм тёмно-серого цвета. Держался прямо, уверенно, но без высокомерия.
Первое впечатление было приятное. Не похож он на избалованного наследника, каких я навидался в Академии Петра Великого.
— Отец, — он кивнул Ярославу Всеволодовичу, потом повернулся к нам. — Добрый день.
Я встал, подошёл и протянул руку.
— Глеб Афанасьев. Приятно познакомиться.
— Николай Родович, — он ответил на рукопожатие. — Наслышан о вас.
Рукопожатие длилось всего пару секунд, но мне хватило, чтобы всё узнать.
Система, видишь на нём Печать Пустоты?
[Сканирование… ]
[Печать Пустоты не обнаружена]
[Объект не является носителем стабилизированной энергии хаоса]
Я сосредоточился, пытаясь почувствовать то, что чувствовал в аномальных разломах. Ту самую энергию, отравляющую пространство вокруг.
Но Николай был чист. Что и подтвердила Система.
[Анализ завершён]
[Объект: Родович Николай Ярославович]
[Статус: Пустой]
[Следы экспериментального воздействия: отсутствуют]
[Следы энергии хаоса: отсутствуют]
[Опасности не представляет]
Значит, глава рода нам соврал.
Я продолжал улыбаться, пока в голове складывалась картина. Николай — обычный Пустой. Не участник проекта, не носитель Печати. Просто человек, которому не повезло родиться без предрасположенности.
Зачем тогда Ярослав Всеволодович всё это затеял?
Ответ очевиден. В детстве Николай не попал ни под одну из программ по гарантированному получению Дара. Возможно, Родовичам отказали или у них самих тогда не было возможности. А потом стало уже поздно. И тестирование в десять лет показало то, что наследник древнего рода оказался Пустым.
Ярослав Всеволодович искал способ это исправить. Услышал обо мне — Пустом, который получил Дар, — и решил, что нашёл решение. Если изучить меня, понять механизм, то можно будет повторить это с сыном.
Вот только он не понимал главного.
Я читал дневники Громова. Там было много записей о том, почему эксперименты проводились именно на детях. Печать Пустоты нужно внедрять в формирующийся организм, который пластичен и способен принять что-то извне. Со взрослым такое не сработает. Громов писал, что после десяти лет любое вмешательство приведёт к отторжению. Или вообще к смерти.
Николаю восемнадцать. В любом случае слишком поздно.
Если бы я не знал, что Громов был сильнейшим пространственным магом в мире, то подумал бы, что он учёный. В его дневниках было очень много дельных мыслей, расчётов, теорий. Человек явно понимал, что делает.
— Благодарю, — я отпустил руку Николая. — Я узнал всё, что хотел. Оставьте нас, пожалуйста, наедине.
Николай вопросительно посмотрел на Ярослава Всеволодовича. Тот помедлил секунду, потом кивнул.
— Подожди снаружи, — велел он.
Когда дверь за Николаем закрылась, я повернулся к главе рода.
— Боюсь, мы ничем не сможем вам помочь, Ярослав Всеволодович.
— О чём вы? — его губы дрогнули. Едва заметно.
— Если бы ваш сын принимал участие хоть в каком-то эксперименте, на нём бы остались следы, — я говорил спокойно, без эмоций. — Я эту особую энергию хорошо знаю. Умею чувствовать.
Я сделал паузу, смотря в глаза Ярославу Всеволодовичу. Дружинин же поднял на меня взгляд, явно не ожидая подобного поворота. Но, как мы с ним и договорились, он не вмешивался.
— На Николае нет никаких следов. Он обычный Пустой. Просто человек, которому не повезло. И если ставить на нём подобные эксперименты, он может умереть. Я не стану принимать участие в таком рискованном проекте, поймите меня, — объяснил я.
Ярослав Всеволодович молчал. Его серые глаза стали ещё холоднее.
— Всего доброго, — я направился к двери. Дружинин поднялся следом, по-прежнему не говоря ни слова.
— Подождите, — Родович поднялся из-за стола. — Что вы хотите? Денег? Власти? Моя семья многое может предложить. Вы не будете ни в чём нуждаться до конца своих дней.
Он посмотрел на Дружинина.
— И вы, Андрей Валентинович, тоже. Хорошая должность, защита для семьи, образование для сына в лучших учебных заведениях. Можно даже за границей.
Куратор бросил на него тяжёлый взгляд. Такой, от которого нормальные люди замолкают на полуслове.
— Такой расклад нас не устраивает. Вы собираетесь рисковать жизнью собственного сына, — отрезал он.
— Важно только то, что это устраивает меня, — в голосе главы рода засквозила сталь. Он больше не был похож на того, кто печётся о будущем своего сына. Теперь стало ясно, что репутация рода для него дороже. — Поэтому вы останетесь.
Уже взявшись за ручку, я обернулся и сказал:
— Мы уходим, а себе вы можете оставить только список.
Листок по-прежнему лежал на столе — я намеренно его там оставил.
— Там всё равно нет настоящих имён. Однако имени вашего сына не было и в настоящем списке, — пояснил я.
Лицо Ярослава Всеволодовича исказилось. На мгновение там промелькнула злоба.
Ещё бы, ведь я развёл его, используя обычный принтер в академии и Фотошоп. У меня заняло не больше получаса, чтобы заменить имена на липовые и распечатать. Настоящие я показывать не собирался, иначе Родович будет искать и этих людей. А для них это может быть опасно.
Кто знает, какие эксперименты запланировал Ярослав Всеволодович. Может, для меня он бы и подготовил что-то простое, ведь за мной стоит ФСМБ. А вот другим так может не повезти. Даже несмотря на то, что все участники эксперимента «Пустота» были из богатых и влиятельных семей, простых детей там не было. Хотя моя мать на первой встрече утверждала совсем иное.
Я демонстративно открыл дверь и шагнул в коридор.
Но выйти не успел. Двое охранников преградили путь. Здоровые, в чёрных костюмах, с артефактами в руках. Атакующими, судя по характерному мерцанию.
— Вы пожалеете об этом решении, — голос Ярослава Всеволодовича донёсся из-за