— Но ещё не всё потеряно, — сказал голос. — Тебе нужно лишь произнести молитву. Особую.
— Хватит загадок! — потребовал я. — Говори прямо.
В другое время я бы удивился, слыша это. Вот только этого времени у меня осталось мало, и я вцепился в этот шанс.
Я читал истории про предков, чьи души жили в свечах, и их возможностях. На севере и на западе империи до сих пор молились редким свечам, что остались. И верили, что дух может спасти род, если помолиться ему особым образом. Особенно когда его молили о мести. Но цена высока.
— Я могу спасти твоих людей, — пообещал дух.
— И что ты сделаешь? — спросил я и всмотрелся в синий свет. — Мне не нужны пустые обещания. Говори по делу.
Я не произносил слова вслух, но дух понимал меня, а я слышал его.
Это не случайность. Крыс искал именно эту свечу, и кто-то направил меня сюда, чтобы вручить её мне. Вот только я уже не успею выяснить, кто именно. Надо только убедиться, что это будет не впустую.
— Я выведу твоих людей из окружения, — его голос был спокоен. — И сделаю всё, чтобы твой батальон не сгинул на этой войне. На этом сделка закончится, и я верну себе то, что принадлежит мне по праву — мою империю.
— Ближе к делу. Я слышал эти истории о призыве духов. Если не выполнишь просьбу — исчезнешь навсегда. Это правда?
— Да. Решайся. Они уже идут.
Я и сам это понял.
Бойцы занимали позиции, а я уже не мог встать. Но говорил с духом, ведь это может быть шансом спасти мой отряд, да и весь батальон, когда мы передадим им то, что узнали.
— Тебе нужно моё тело для этого, так говорилось в тех историях, — вспомнил я. — Говори уже, или закопаю твою свечу здесь, и тебя больше никто не найдёт.
— Мне нужно тело, — подтвердил дух. — Твоё подходит, ведь в тебе есть капля моей крови. Поэтому ты жив, хотя любой другой бы уже умер. И только ты меня слышишь. Тебя готовили к этому. Не к смерти. К встрече. Но вышло не так, как планировалось.
Выстрелы раздавались уже рядом. Я достал пистолет, но пальцы даже не чувствовали рифлёную рукоять.
Жизнь умирающего в обмен на жизни моих людей?
— Как быстро ты сможешь это сделать?
— Прямо сейчас.
— Тогда вытащи их, — потребовал я, собирая все силы. — Вытащи мой отряд отсюда и доведи до наших! Но предупреждаю: если нарушишь слово — я тебя достану даже после смерти.
Пустынники шли в атаку. Времени совсем мало, туман перед глазами стал совсем густым.
— Я их спасу, — отозвался дух, — но тебе нужно кое-что сделать.
— Что именно?
— Произнеси молитву о мести, она подойдёт лучше всего. Я буду обязан её исполнить и отомстить врагам. А заодно сделать и остальное.
Он подсказал мне нужные слова.
Я открыл коробку, взял свечу в руки и произнёс нужные слова с решимостью. Всё равно я почти труп, а это намного лучше гранаты. Враги сегодня умоются кровью за всех убитых наших.
— Дух Великого предка, — начал я. — Я отдаю тебе тело, я завещаю тебе душу. Отомсти тем, кто навлёк на нас беду. Пусть они узнают, что возмездие приходит с севера…
Но что-то пошло не так.
Я поднялся на ноги, но сразу упал на грязный пол, густо заваленный стреляными гильзами.
— Капитан! — закричал кто-то совсем рядом.
— Что случилось? — тихо спросил я.
Я ещё не умер и никому не отдавал своё тело. Но не мог встать. Вообще не мог пошевелиться.
— Кто ты? — спросил голос духа.
Но его интонации изменились, и он звучал совсем иначе. А сама свеча лежала рядом со мной, она уже не горела. Но это же невозможно, такие свечи невозможно потушить, они горят даже в воде.
— Что они с тобой сделали? — в голосе послышался страх. — Что они с тобой сотворили… что они…
А дальше перед глазами появилась яркая вспышка, и я перестал видеть.
Но я понял, что дух был испуган. Быть может, впервые за всё время, что он существовал.
Я остался собой. Что-то изменилось.
Но меня беспокоило другое. Ведь бой шёл вовсю, а я умирал.
Или нет?
* * *
Левую руку сильно тянуло, она онемела. Дышать всё ещё было тяжело, но каждый вдох давался без резкой боли.
Что случилось? И что с отрядом?
Вокруг тихо, бой закончился. Я лежал в подвале, где были ещё люди. У них не серая форма, как у нас, а песчаная, но отличается от имперской только цветом. И на головах были большие платки, которые скрывали лица.
В нашем отряде почти все северяне, как и мои предки. А пустынники жили на юге империи. В нашей империи восемь государств, но не всегда они жили мирно. Пустынники ненавидели империю, а северян в особенности.
Надо мной стоял бородатый мужик с хищно загнутым носом. В руке он держал мой пистолет, на поясе у него висел кривой нож, а грудь поверх чёрного бронежилета перекрещивали две пулемётные ленты.
А позади него другой пустынник с лицом, замотанным в платок, ставил на треногу большой прибор.
Они хотят снять нас на видеоплёнку.
Вперёд вышел другой человек, толстый мужчина в гражданской куртке, с красным лицом и большой лысиной. На военного он не походил.
Этот мужик встал перед камерой, но так, чтобы было видно меня.
— В данный момент силы самообороны Инфиналии захватили в плен несколько бойцов имперской армии, включая офицера, — проговорил он с иноземным выговором. — Все они — из десанта летающей крепости.
Камера наклонилась, чтобы показать меня получше.
— Всем раненым оказывается помощь, а с пленными обращаются так, как принято. И пока имперская армия и приданные им войска окраин совершают военные преступления, зверски уничтожая мирное население, бойцы самообороны Инфиналии поступают с оккупантами согласно законам и совести.
— Так и есть, — хрипло сказал бородатый командир пустынников, выходя вперёд. — Всем пленным обещано достойное обращение.
— Хотите что-то сказать противнику?
— Да! — бородач посмотрел в камеру. — Сдавайте оружие! Вами правит самозванец. Вы воюете не на той стороне. А мы сражаемся за правду. Уходите из нашего дома. Ведь враг — уже в вашем.
Камеру выключили и начали убирать, а командир улыбнулся. Стало видно улыбку с золотым зубом, но она казалась слишком хищной.
— Всё, проваливай, — грубо сказал он мужику в гражданском.
— Я хотел снять тех, кто наверху и…
— Проваливай! Ты уже снял, что нужно, — пустынник посмотрел на наручные часы. — Скоро крепость начнёт стрелять. А если