— Ты? Не похоже, ты это… честный.
Пит рассмеялся, махнул рукой и потопал в редакцию.
* * *
Утром у юного Петтигрю прошла первая операция из разряда «товар-деньги», Нимбл (такое прозвище было у пацана) остался доволен, напялив толстенные теплые носки и кеды сверху. Носки явно были бонусом, и тот, прежде чем надеть, посмотрел вопросительно.
— Помнишь, ты сказал вчера, что я, типа, честный? Мне надо, чтобы этот недостаток поскорее прошел. Только не внешне.
Пацан понимающе кивнул:
— Что, прижало?
— Есть малость.
— Ну?
— Что ну?
— Рассказывай.
— А че… отца убили месяца три как.
— Мать че?
— Да мать… если я честный, она вообще… — он глубоко вздохнул. — Фиалка нежная. Устроиться никуда не может, хотя старается. И плачет все время, — Пит непроизвольно скривился.
Пацан понимающе кивнул:
— Больше никого?
— Дед с бабкой магглы.
— Ну так валите к ним. В Лютном вам ловить нечего.
— Да это я понимаю. Мать…
— Боится?
— Да. По ней, так лучше Лютный.
— Дура. Так ей и скажи.
— Ага, так она меня и будет слушаться. Припрется этот, как его, агент… Липман, а потом она скажет, мол, сынок, переезжаем.
— Кто припрется? — воскликнул Нимбл не без издевки. — Липман?! Хы. Ну вы попали. Гони его в три шеи…
— Как? Они взрослые, а я…
— А ты дурак. Слушай сюда. Но с тебя причитается. Хотя Липман сволочь еще та, я б ему… — Нимбл поманил его пальцем и начал быстро шептать на ухо. Выслушав, Пит рассмеялся:
— Ну ты придумал. Башка-а…
— Съедят вас. Мать так точно. Тебя… не знаю. Один из ста, что выживешь, я б поставил.
— Торговаться научи… С меня обед.
Они пошли по рядам, где Пит под руководством нового знакомого на часть полученных денег накупил особенно не портящихся припасов: круп, муки, макарон… По рисунку, который он худо-бедно из себя вымучил, мать сделала ему довольно крепкий объемный рюкзачок из старой куртки, так что и складывать было куда, и руки оставались свободными. Нимбл, кстати, оценил. И захотел такой же. Петр задумался о жилете-разгрузке, удобная ведь вещь. А еще гадал, стоит ли вести домой этого явно неблагонадежного парня…
Все решил опять-таки случай, вполне обычный для этих мест, тем более, что шли они не обычным путем: Пит из-за тяжелого рюкзака решил срезать дорогу через небольшой пустырь за Лютным. Ну, и… пришлось подраться. Вдвоем на троих, но сила Пита и его мощный не по возрасту кулак плюс ловкость и меткость Нимбла позволили им выйти без потерь. Ну, почти. Не считая синяков и ободранных костяшек кулаков Пита и оторванного рукава Нимбла. Даже все зубы были целы, не то что у противников.
— Эти будут следить, даром что мелкие, один тут не ходи, — предупредил Нимбл.
Пит кивнул. В лучших традициях шпионажа он «запутывал следы»: покружил немного по пути домой, к удивлению нового… да, пожалуй, уже приятеля. И вести его к себе было теперь как-то совсем без проблем.
— А ты чего один-то? Не в стае?
— Я не оборотень, если ты об этом. Я полукровка. И маг.
— Ого. Тебе сколько?
— Двенадцать. Так ты…
— Что?
— Ты к оборотням… нормально?
— Ну, мне пока никто из них ничего плохого не сделал. Да и ты ж не оборачиваешься?
— Пока нет.
— Надеюсь, так и останется.
— А я-то как надеюсь, — криво усмехнулся тот.
А через пару минут задумчиво спросил:
— Как, говоришь, отца звали?
— Никак не говорю. Тебе зачем?
— Три месяца назад? Контора недвижимости?
— Откуда ты?..
— Петтигрю?
Петр схватил его за грудки, сам себе удивляясь. Ведь он, по идее, вовсе не знал того отца, который был у Питера, но… иначе просто не мог.
— Что ты знаешь? — прошипел он парню в лицо.
Тот встретил его взгляд своими спокойными орехово-карими глазищами:
— Тебе это ни в чем не поможет, — и отодрал от себя его руки.
Пит понял с полуслова. Пальцы сами сжались в кулаки, и сквозь зубы он процедил:
— Я вырасту.
И встретил совершенно серьезный и взрослый взгляд.
— Вдвоем шансов больше. Я расскажу. Не здесь.
По пути они успели поговорить еще немного.
— А тебе письмо из Хога не приходило?
— С чего бы?
— Так вроде… всем магам после одиннадцати приходит.
— Ага. Щас. То-то по Лютному и в округе десятки таких, как я, шарят.
— Так ты что, один совсем?
— Я в банду не хочу, — пацан насупился.
— Кинули когда?
— Хуже.
— Ну ладно, пытать не буду. Захочешь — скажешь, нет — значит, не мое дело.
— Сказал же, потом. Не на улице.
Через пять минут они уже подошли к дому. Мать, конечно, разохалась, но обедом накормила обоих щедро. И куртку новому приятелю сына починила.
«Вот, сын уже наводит контакты с Лютным, — подумала она, — а ведь даже этот мальчик… Он совсем один, кажется. И, похоже, ровесник или даже помладше Пита. Ему намного хуже, чем нам».
Рука сама потянулась к вихрам мальчишки, погладить, ободрить. Он вскинулся, и она вмиг отдернула руку.
— Простите, мэм. Я… отвык, — хрипловатый мальчишеский голос тронул за душу.
— Ничего, я понимаю, извини… Нимбл.
— Джейк. Меня зовут Джейк Хейли, мэм.
— Я рада звать тебя по имени, Джейк. У нас тут осталось немного вещей, из которых Пит быстро вырос, ты не против, если я тебе приготовлю?
— Я — и против? Да что вы, мэм, только рад. У нас в Лютном гордые долго не живут.
* * *
— Не, мать у тебя не фиалка… Курочка, — ласково сказал Нимбл. — Все верно, нечего ей в Лютном делать. Ну, а как действовать тебе, ты понял. Амулет принесу.
А потом глубоко вздохнул…
— Мою старшую сестру звали Иви.
— Она… умерла?
— Замучили. Один гад.
— Липман?
— Старший брат. А может, и оба. Она, когда вернулась, говорить перестала. А через два дня умерла. Но я тоже вырасту. Главное сейчас — выжить.
Но через полчаса Питер знал поименно и убийц отца, и их заказчика…
Когда мать вынесла ворох вещей для Джейка, Пит опять не узнал сам себя: он зарылся