– Куда?
Чезаре молча протягивает руку, и этот жест напрочь выбивает меня из равновесия. Самое разумное – сделать шаг назад и прояснить, о чем речь. Совершенно точно не стоит слепо доверять тому, в чьих руках власть, и кто с легкостью может подписать мне смертный приговор.
– Сандра.
Не знаю, почему, я поддаюсь моменту и встаю с кресла. Я не протягиваю руку и не прикасаюсь к мужу – не потому что не хочу. Просто это больно – трогать его, пусть и вот так, и знать, что он уходит к другой.
Нет. Я пообещала себе быть сильной, и должна держаться. В глазах Чезаре мелькает нечто неясное, но он принимает мое решение и, отступив на шаг, разворачивается к дверям. Я покорно следую за ним, не зная, чего ожидать.
Но когда мы приходим в гардеробную, и Романо достает свое пальто и свои же ботинки, я совершенно теряюсь.
– Размер, конечно, не подойдет, но это лучше, чем ничего, – скупо поясняет он, накидывая мне на плечи пальто.
Учитывая нашу разницу в росте и габаритах, оно сходится на мне, даже несмотря на беременный живот. С обувью, конечно, куда сложнее, но я так устала сидеть взаперти, что готова и на это.
Последним штрихом становится шарф, которым Чезаре накрывает меня как платком. Я едва дышу, наблюдая за его действиями – в них ни грамма нежности. Только суровая практичность, и я понимаю – все дело в ребенке. Похоже, он принял мысль о скором отцовстве или же услышал мои слова о наследнике. Ведь не зря упомянул рекомендации Адамо.
Стараюсь не поддаваться грустным мыслям и, наконец, выхожу из дома.
Морозный воздух приятно бодрит, так что всякая сонливость окончательно пропадает. Первые несколько минут я так и стою на крыльце, жадно дыша. Чезаре молчит, не подавая признаков нетерпения.
В его ботинках идти не очень удобно, но я так рада возможности выбраться, пусть и ненадолго, что готова потерпеть.
В голову приходит забавная мысль, что если бы мама увидела, в каком виде я сейчас, устроила бы настоящий скандал. Она всю жизнь вбивала мне в голову, как надо себя вести, как одеваться, как подать себя так, чтобы стать достойной супругой.
И вот мы здесь…
Сын притихает, словно ему тоже нравится наша прогулка.
Несколько шагов даются тяжело, но постепенно у меня выходит приноровиться. Чувствую, что Романо идет рядом. Не вижу, но ощущаю его очень остро. Мне даже запах его туалетной воды чудится, хотя это, конечно, ерунда – мы же на улице.
Запрокинув голову, разглядываю звездное небо. Когда-то я очень любила на него смотреть, искать падающие звезды и загадывать желания.
Сейчас я хочу одного – чтобы с сыном все было хорошо.
Мы медленно обходим дом, направляемся в сад. Муж не задает вопросов, а я не пытаюсь начать разговор. Зачем? Чтобы он снова сказал, что я его предала?
Он мужчина, и вряд ли услышит меня. Правила в мафиозных кланах строгие, и все построено на верности данной клятве. Это для меня не новость. Просто я думала, что…
Что муж не воспримет это так.
Наверное, если бы можно было отмотать время назад, я бы поступила иначе. Но теперь слишком поздно.
Засмотревшись, упускаю из виду, что дорожка заледенела, и, нелепо взмахнув руками, заваливаюсь назад. За считанные мгновения в голове успевает пронестись мысль – лишь бы ребенок не пострадал, как чувствую хватку.
Оказываюсь лицом к лицу с мужем и замираю. Рядом с нами один из осветительных фонарей, и я могу рассмотреть лицо Романо от и до.
Он держит меня так крепко, что даже через одежду чувствую его тепло. Это, конечно же, абсурд, но наша близость что-то делает со мной. Зачарованно смотрю в его темные глаза. В них нет отстраненности или холода. В них столько всего, что я могу лишь рвано дышать, стараясь запомнить его такого – настоящего, живого, без стены между нами.
Учитывая все обстоятельства, логичнее оттолкнуть и отстраниться. Но я не могу. Так и смотрю на Чезаре, все больше увязая в его темных глазах.
Словно мы оба возвращаемся туда, на полгода назад.
– Сандра, – хрипло выдыхает муж. Между нашими лицами едва ли остается несколько сантиметров. Эта близость поглощает меня, превращая в наивную девочку, которая верит в чудеса и счастливый конец в сказках.
Рваный вдох – один на двоих, и кажется, все время мира будет принадлежать только нам.
Пожалуйста, Чезаре, слышишь? Пожалуйста… Ты мне так нужен. Разве ты не видишь?
44 Сандра
Прикосновение его губ становится неожиданностью, несмотря на то, что мы близко. Последние дни прошли так, что я даже не надеялась на что-то подобное.
Но этот момент будто работает иначе, запуская новую реальность для нас двоих.
Мы рядом. Наше дыхание – одно на двоих. И жадные, любимые губы в поцелуе дарят нежность и ласку, от которых колени подгибаются. Хорошо, что Чезаре держит меня крепко.
Я растворяюсь в этих счастливых мгновениях.
Я же так долго ждала, столько мечтала об этом. Представляла, как он спасет меня, заберет домой и будет рядом.
Сильный. Надежный. Родной.
Последняя мысль больно обжигает – потому что это не так. У него есть кто-то другой.
Романо, почувствовав мое напряжение, отстраняется, смотрит мне в глаза. А я бы и рада снова провалиться в наш момент, но он утерян.
Хрупкий механизм сломан, и обратно не починить. С тоской смотрю в любимые газа. Не уверена, смогу ли я когда-нибудь окончательно разлюбить этого мужчину. Смогу ли не испытывать ноющую боль под ребрами?
– Ты замерзла, – хрипло произносит Чезаре спустя едва ли не вечность. – Идем в дом.
Наш поцелуй растаял так же, как снежинка на ладони. Превратился в дым, и только губы покалывает, напоминая, что все это и правда только что случилось.
Муж теперь идет совсем рядом, придерживая меня, чтобы я не упала. Мне бы хотелось принять это за что-то большее, но я понимаю – дело в ребенке.
Горечь оседает в груди. Я уже жалею, что поддалась искушению – теперь мне еще труднее будет держать дистанцию.
Дорога до дома кажется едва ли не бесконечной. Эти дни я научилась жить вот так – без мужа, как ненужная жена. Но всего один поцелуй, и все мои эмоции снова вспыхивают ярким светом, причиняя боль и напоминая о том, что мы потеряли.
Чезаре помогает мне зайти в дом, не отходя ни на