– Я всегда буду выбирать тебя.
Смаргиваю слезы. Боюсь поверить, но в то же время не могу остаться равнодушной и не дать шанса нашей семье. Накрываю ладонь мужа своей и переплетаю наши пальцы, молчаливо принимая его слова.
– У меня для тебя есть еще подарок, – тихо произносит Романо. Разворачивает меня так, что вижу еще одну коробку.
46 Чезаре
Отец всегда говорил, что любая привязанность – это слабость. Он делал все, чтобы вбить это в наши с Оскаром головы.
Он всегда относился к нашей матери пренебрежительно и порой даже без элементарного уважения. Меня это возмущало, но очень быстро я понял, что противостоять отцу, будучи зеленым пацаном, не смогу.
Я рос с мыслью, что однажды донесу до него, что мать не должна плакать и не должна выглядеть несчастной.
К сожалению, мы с Оскаром не успели даже получить свое посвящение в члены Falco Nero, когда мама умерла.
Тогда у меня осталась лишь одна привязанность – брат.
Отец пытался и от нее избавиться, но у него не вышло. Мы с Оскаром лишь сильнее сплачивались, пока он, наконец, не бросил это бесполезное занятие.
Я был уверен, в моей жизни не будет людей, которых я подпущу настолько близко.
Я был чертовым самоуверенным мудаком. Ведь когда я впервые увидел Сандру, что-то во мне изменилось.
Едва заметно, неуловимо. Она была такой красивой и нежной, что на долю секунды я завис на ее огромных голубых глазах. Я не спустил шкуру с Рико рядом с ней, хотя изначально планировал именно это. Не запятнал ее платье кровью ублюдка, посмевшего забрать то, что было мое по праву рождения.
Сандра стала моим гребаным исключением из правил много раз. Оскар не одобрял, но молчаливо поддерживал.
– “Что бы ты ни выбрал, я с тобой, – сказал он тогда и протянул руку запястьем вверх. Наш знак братской поддержки.
Мне казалось, что случилось чудо, когда между мной и женой появилось нечто неуловимое. Я готов был подпустить ее куда ближе, чем рассчитывал изначально.
Пока не узнал о предательстве.
Я поклялся, что никому не спущу подобного, и каждый, кто меня предаст, заплатит кровью.
Но Сандра и в этот раз стала моим исключением.
И дело тут не в ребенке. От мысли, что ее снова не будет, что она покинет меня теперь уже навсегда, внутри клокотала ярость.
Я не готов был ее отпустить. Не мог быть рядом, разрываемый противоречиями. Я дал клятву себе, дал клятву Falco Nero. Я не имел права на жалость или милосердие. Не после того, как буквально выжег русских со своей территории.
Мои руки по локоть в крови, и звание хорошего человека мне не видать никогда.
Но я не мог отказаться от Сандры.
Тот наш поцелуй сломал что-то, заставил вспомнить, как это – держать ее в руках, смотреть в океаны ее глаза. В них была любовь. Притаилась где-то в глубине, под слоем обиды и боли, настороженности и разочарования.
В тот момент я понял, что не хочу так. Не могу.
Приходил домой, хотя вполне мог остаться в том же “Винтере”. Но я каждый раз возвращался, чтобы увидеть ее – спящую в постели или же внизу в кресле.
Она была беззащитной, нежной и трогательной. Она была моей – от кончиков волос и до пяток.
Она была моим светом, без которого я подыхал.
И я сдался. Принял неизбежную мысль, что мое черное сердце ее полюбило.
Я ее полюбил.
Чувство, которого не видел в этой жизни никогда. Разве что от матери.
Меня до сих пор колошматило от осознания, что у нас с Сандрой будет ребенок. От того, через что она прошла по моей вине. И ведь если бы не Скотт, кто знает…
Я знал, что скоро у жены день рождения. Я бы подарил ей весь мир, но не знал, как подойти и сломать ту стену, что мы оба возвели между собой.
Пока, наконец, дело не сдвинулось, и я не нашел ублюдка, который похитил мою жену. Не без помощи того же Генри, но сейчас это и неважно.
Едва эта тварь оказалась в подвале одного из наших клубов, как решение пришло само собой.
Я поехал домой, уверенный, что пути назад нет. Я не излечусь от этого, да и не хочу. Сандра – моя жена. Мой свет. Моя душа. Я буду возвращаться к ней всегда. Она – мой выбор, и она всегда будет стоять на первом месте.
Браслет, который я бережно хранил, лежал в кармане. И хотя я был уверен – Сандра поймет мой посыл, считает и поверит, все равно впервые за долгое время испытывал нехарактерное волнение.
Держать ее на руках, чувствовать сына под ладонью – непередаваемо. И этого я был столько времени лишен…
– Что это? – тихо спрашивает Сандра, глядя на вторую коробку. В ее голосе чувствуется напряжение. Это бьет наотмашь, заставляя помнить обо всем.
– Телефон, – отвечаю, решив не нагнетать обстановку. – Ты можешь позвонить матери и сестре.
В этот момент в ее глазах отражается целая гамма эмоций. Настоящих, неподдельных. Таких, что я едва успеваю фиксировать каждую из них.
– Правда? – недоверчиво переспрашивает она. – Ты же сказал, что не планируешь объявлять, что я жива.
Улавливаю в ее голосе намек на обиду. Ревность. Заметив в Сандре это, я кайфую. Не то чтобы мне нужно подтверждение ее чувств, но такие собственнические замашки меня радуют.
– Завтра я сделаю объявление.
Жена поднимает на меня растерянный взгляд, а затем на ее лице проступает понимание.
– Ты нашел того, кто это сделал?
Коротко киваю. За одно то облегчение, что проносится по ее лицу, я готов удавить обмудка, решившего поиграть в бога, своими руками. Но для него у меня припасено кое-что получше.
Уверен, у него есть еще сообщники, и я узнаю имя каждого из них. Когда Генри принес мне имя одного из младших боссов La Eredita, я не поверил – считал, что Лучано бы не допустил подобного в своей организации. Но едва все доказательства оказались у меня на руках, не стал ждать. С Марко я еще поговорю после и спрошу – какого черта его подчиненный посмел устроить.
– Спасибо, – благодарно шепчет Сандра, и впервые за долгое время я чувствую внутри тихое удовлетворение. Я