Не знаю, как именно проходили переговоры, но в итоге мои родители и Аделина с братом и отцом дали согласие приехать к нам на праздник.
Я была так взбудоражена этим, что последние пару дней не могла ни о чем думать, кроме праздничного вечера.
Чезаре дал добро заняться приготовлениями. Это было очень волнительно и ответственно – моя первая вечеринка, для которой был заказан банкетный зал в одном из шикарных ресторанов города.
Я не раз помогала матери в организации мероприятий, но здесь был несколько иной уровень, и я очень боялась, что не справлюсь. Чезаре молчаливо поддерживал меня во всем. А однажды обнял меня и тихо сказал:
– Если кому-то вдруг твой праздник покажется не слишком хорошо организованным, просто дай мне знать, и у него в теле станет на одну пулю больше.
Его спокойный, абсолютно уверенный в собственной правоте голос, как ни странно, помог.
Мы больше не возвращались к теме моего плена. Словно эти полгода выпали из нашей жизни. Конечно, Чезаре не стал домашним мужчиной, и по-прежнему приезжал поздно. Порой я не выдерживала и засыпала, не дождавшись – из-за беременности я уставала быстрее. Но каждый раз чувствовала, что муж рядом.
Я так и не рассказала сестре, что мы ждем ребенка. Поэтому когда сегодня готовлюсь к тому, чтобы поехать в ресторан, волнуюсь невероятно.
Во-первых, это будет мой первый официальный выход в свет после воскрешения. Чезаре объявил о том, что я жива, да. Но я ни разу никуда не выезжала – не только потому, что не особенно стремилась, но и Чезаре сам намекнул пару раз, что пока не стоит этого делать.
Помня о прошлом, я не расспрашивала его, хотя меня и терзали тревожные вопросы. Но я не хотела раскачивать лодку, боясь снова подорвать доверие мужа.
– Ты невероятна, – произносит он, задерживаясь на пороге нашей спальни.
Оборачиваюсь к нему и нервно улыбаюсь. Для вечера я выбрала платье с завышенной талией для беременных, насыщенного изумрудного цвета. Мягкая ткань красиво струится до пола, делая мою фигуру очень женственной.
Чезаре уже успел переодеться, и сейчас в рубашке темно-зеленого оттенка, идеально подходящего к платью. Он не любил галстуки, но сегодня надел. Глядя на меня, муж медленно оттягивает тот, словно стараясь удержать контроль. Хотя его желание отчетливо читается в темных глазах.
– Как ребенок? – спрашивает Чезаре, подходя ближе.
Он задает этот вопрос каждый день, но конкретно сейчас, мне кажется, это способ удержаться на грани и не прикоснуться ко мне больше, чем можно.
– Сегодня удивительно спокоен, – мягко улыбаюсь, наслаждаясь реакцией мужа.
С каждым днем мое самочувствие становится лучше. Возможно, потому что стресса и правда стало меньше. А может, потому что Адамо сделал верные назначения, которые я соблюдаю неукоснительно.
Чезаре оказывается совсем близко и осторожно прикасается к животу. Каждый раз, когда он это делает, я чувствую трепет в его пальцах – словно муж боится навредить.
Как и всегда, сынок толкается, едва чувствует руку отца. И в глазах Чезаре тут же мелькает нечто похожее на нежность.
– Я буду рядом, – тихо говорит он, считывая мое волнение. – Никто не посмеет и слова сказать.
– Знаю, – нервно киваю, хотя, конечно, все равно волнуюсь. Сплетни могут поползти разные – вернулась беременной из плена. Мне бы не хотелось, чтобы на нашего ребенка смотрели косо.
– Помни, ты – мой свет, – повторяет Чезаре. Эта фраза действует на меня удивительным образом. Словно это наш пароль – один на двоих.
В ресторан мы приезжаем чуть заранее, как и положено хозяевам мероприятия. Следующие полчаса проходят быстро – раздаю последние указания персоналу, а после появляются первые гости.
Итан с младшей сестрой и родителями, другие помощники Чезаре. Часть из них я видела на нашей свадьбе, кто-то был для меня совершенно незнаком.
– Рад, наконец, познакомиться лично, – бодро произносит Генри Скотт, который приехал один. Чезаре сухо кивает ему, жмет руку. Однажды муж сказал, что лишь благодаря ему он узнал, что я вообще жива – засветилась на камерах в больнице.
– Добро пожаловать, – вежливо улыбаюсь. – Будьте нашим гостем.
– Поздравляю, – говорит он таким тоном, словно мое положение и не было для него сюрпризом. Кошусь на мужа, но тот никак не комментирует слова одного из партнеров.
Когда приезжает Аделина, я уже начинаю уставать и подумываю пойти в дамскую комнату, чтобы освежиться.
Первыми заходят Стефано с Андреа и мой отец. Они, если и не были в курсе моей беременности, ничем этого не выдают. А вот Аделина реагирует куда более ярко.
– Обалдеть! Да ты… Ты же… Ого! Дай тебя обниму!
Моя мать неодобрительно косится на нее, но замечаний не делает. Возможно, потому что теперь она в гостях, а не наоборот.
– Прости, что не сказала, но я не была уверена, – шепчу, обнимая сестру.
– Ты что! Я очень рада за вас.
Она косится в сторону Чезаре, который о чем-то негромко разговаривает с моим отцом.
– Ты выглядишь счастливой.
– Похоже, что так и есть.
– Поздравляю, дочь, – наконец, встревает мать, оттесняя Аделину, чтобы обнять меня. – Надеюсь, этот ребенок скрепит союз.
– На что ты намекаешь?
Она оглядывается по сторонам.
– Ты должна понимать, как это все выглядит.
Становится горько от того, что родная мать способна на такое. Я ждала подобных слов за спиной от посторонних. Не секрет, что многие любили сплетни. Но от родных мне бы хотелось получить поддержку.
– А где Ванесса? – спрашиваю, чтобы сменить неприятную тему.
– Осталась дома.
– Но… – осекаюсь, поймав странный взгляд матери. – Передавай ей привет и подарок от меня.
В целом вечер проходит спокойно, и хотя я устаю поддерживать разговоры, играя роль радушной хозяйки вечера, я рада, как все получилось.
– Ты как? – спрашивает Аделина, когда я, извинившись, все же ухожу в дамскую комнату, чтобы банально передохнуть от людей. – Спина болит?
– Честно говоря, немного, – вымученно улыбаюсь.
– Ты очень красивая и такая счастливая, что ли, – говорит сестра. – Я рада за тебя. За вас. Можно я потрогаю? – добавляет она неуверенно.
– Конечно.
Аделина прикладывает ладонь к моему животу. На ее лице отражается такой восторг и восхищение.
– Ого! Он толкнулся! Ты видела?
– Скорее, почувствовала, – улыбаюсь. – Поверь, такое не пропустишь.
Аделина смущенно кивает.
– Поверить не могу, что ты станешь матерью. А как Чезаре относится к ребенку? Он вообще рад?
– У нас все хорошо, – уверенно отвечаю. – Конечно, рад, – говорю, хотя сама понимаю, что ни разу не слышала этих слова от мужа. Да,