Ты всегда просыпаешься не с той ноги, — сказал он с каким-то провокационным тоном.
— Ты придурок или что, черт возьми, с тобой не так? — Я не был в настроении выслушивать его. На самом деле, я сдерживал себя изо всех сил, чтобы не убить его за то, что он провёл ночь с Кам.
— Эй! — выругалась моя мама, и, когда она попыталась взять мою руку, она увидела то, что я не хотел, чтобы она видела.
Я потянул руку к себе и положил её на ногу, чтобы она не могла её увидеть.
— Дай мне руку, Тьяго Ди Бианко, если не хочешь, чтобы я разозлилась по-настоящему.
«Чёрт».
Я вытащил руку и положил её на стол.
— Что, чёрт возьми, случилось? — спросила она испуганно. — Ты опять вляпался в неприятности?
— Ничего не случилось, мама, — попытался я её успокоить, мне вообще не хотелось никому ничего объяснять.
— Как "ничего не случилось"? У тебя костяшки разбиты! Кому ты лицо разбил, Тьяго?
— Дани Уокеру, — сказал Тейлор за моей спиной, пока наливал себе кофе в чашку розового цвета, который совсем не подходил ему, но это была чашка моей мамы. Все чашки в доме были розовые или фиолетовые, не было середины.
— Сыну мэра? — воскликнула моя мама с таким высоким голосом, что казалось, она готова была взорваться. — Ты что, с ума сошел?!
— Он на месте, поверь мне, — ответил я, вставая и оставляя чашку на раковине.
Мне не хотелось её слушать.
— Ты потеряешь свою работу, идиот!
— Я ничего не потеряю, знаешь почему? Потому что если этот придурок решит что-то сказать о том, что произошло, я его убью, и я серьёзно.
Моя мама распахнула глаза от удивления и посмотрела на моего брата, как будто искала какое-то другое объяснение.
— Если он не убьёт его, то я это сделаю, — спокойно сказал Тейлор.
— Но что за чертовщина?! — вскочила моя мама. Она была настолько злая... такая злая и маленькая, что в другой раз это даже показалось бы смешным, но не в этот момент, не когда нарушили частную жизнь Кам. — Объясните мне, что произошло!
Мой брат коротко рассказал, что случилось, пока я чувствовал, как меня накрывает гнев. Я не мог снова слушать, как половина посёлка видела Кам голой, и как существует вероятность, что её... Я даже не мог подумать об этом слове.
Кам не захотела подавать жалобу.
И если она этого не сделает, то сделаю это я.
Этому идиоту Дани Уокеру оставалось считанные дни в институте Карсвилля. Я был в этом уверен.
18
КАМИ
Не хотелось идти в школу. Не хотелось больше никогда возвращаться в это место. Можете называть меня трусишкой или слабой, или говорить, что у меня мало уверенности, но когда всё вокруг начинает становиться угрозой… Тогда я поняла, что чувствует человек, страдающий от буллинга.
Я что, страдала от буллинга?
Раньше это казалось мне чем-то далёким. Я никогда не могла понять, почему многие ученики доходят до того, что совершают суицид. Не верила этому до тех пор, пока сама не начала ощущать тот страх, который съедал меня изнутри. Этот же страх подталкивал меня бежать, избегать всего вокруг. Я уже не чувствовала себя в безопасности там. За всем этим стоял Дани. Тогда я это поняла.
Мама пришла меня будить, хотя я уже была просыпающаяся, сидя за столом и рисуя, не обращая внимания на линии, которые проводили мои карандаши.
— Сегодня я отвезу тебя в школу, — сказала мама, уже одетая, с моим братом, который держал её за руку.
— Не нужно, — ответила я, зная, что это самая плохая идея в мире.
— Я пойду, поговорю с директором школы, — сказала она.
— Не надо! — воскликнула я, вставая. — Не вмешивайся, мама.
— Как не вмешиваться?! — воскликнула она возмущённо. — Моих двоих детей травят в школе. Ты знаешь, что с Кэмероном?
Я посмотрела на своего младшего брата, который выглядел немного сонным, так как встал раньше обычного.
— Конечно, знаю, — ответила я. — Вас вызвали, но вы с папой просто проигнорировали это, вот они и обратились ко мне.
— Почему ты мне не сказала?! — воскликнула мама, сердито.
— Зачем? Ты бы что-то сделала?
— Конечно, сделала бы!
Я покачала головой.
— За всем этим стоит сын твоих самых лучших друзей, Уокеров. Если с кем и нужно говорить, так это с ними.
Дани Уокер тоже стоит за тем, чтобы твой брат в школе подвергался насилию?
— Скажи ей, Кэмерон, — сказала я своему брату, побуждая его говорить. — Кто тебя бьёт?
Мой брат несколько раз моргнул, и на его лице появилось испуганное выражение.
— Я не могу сказать.
Мама повернулась к нему, не веря своим ушам.
— Как это не можешь сказать?! Скажи мне прямо сейчас!
— Что за крики? — сказала тогда моя бабушка, появившись на лестнице. Она всё ещё была в пижаме, но очень стильно одетой в длинный шелковый халат с подходящей накидкой.
— Мама только что узнала, что её двоих детей травят в школе, — сказала я спокойно, хотя внутри я всё ещё не могла признать себя жертвой всего этого. Где осталась моя сила? Я всегда считала себя уверенной в себе... Разрыв с Дани стал началом всего этого... Как я не заметила раньше, что это он меня преследовал? Он сказал мне это прямо! Ему нравилось видеть, как я падаю, хотя никогда не говорил, что именно он стоит за всем этим.
— И Кэмерона тоже? — сказала бабушка возмущённо. — Энн, тебе нужно что-то с этим делать, немедленно!
— Как ты думаешь, почему я хочу пойти и поговорить с директором?
— Мама, ты это не решишь, поговорив с директором!
Как только мама собралась возразить, раздался звонок в дверь.
— И кто это ещё? — сказала бабушка, поворачиваясь и направляясь к лестнице, чтобы открыть дверь.
— Собери свои вещи и садись в машину, Камила. Я не буду повторять.
Мне не оставалось выбора. На улице всё было покрыто снегом, и было невозможно поехать на велосипеде. Идея поехать с Ди Бианко была возможностью, но, учитывая, что