— Да я все понимаю, не первый год в конторе. Этому Иванову удается с первого раза раскрыть слежку, он специально демонстрирует их засветку, здороваясь с ними при встрече. Ни одна бригада так и не смогла остаться в тени, увы — у нас не осталось ни одного не засвеченного агента наружки. Три недели после своего появления в Лондоне Иванов, которому мы присвоили псевдоним Шустрый, бродил по Лондону вместе с бывшим сотрудником Внешней разведки КГБ, который в настоящее время вот уже десять лет работает в советском посольстве комендантом их жилого комплекса. Мы так поняли, что Шустрый перенимал знания у старшего поколения, изучая город. Мои топтуны уверяют, что даже они не знали и десятой части тех проходных дворов и трущоб, по которым прошлась та парочка.
— Ты это серьезно? Хочешь сказать, что твои топтуны за столько лет не изучили город, в котором они работают? Еще один твой прокол Уилл! Похоже я зря, придя в контрразведку, оставил тебя на этом месте. Шустрый сегодня вернулся в посольство?
— Да, он вернулся к восьми вечера. Я приказал вызвать из Бирмингема, Манчестера, Глазго и Ливерпуля лучших сотрудников из наружки наших филиалов. Надеюсь, что они не повторят ошибок своих коллег. И я уверяю, все засветившиеся сотрудники будут наказаны.
Несмотря на позднее время военный атташе был у себя и я, посетив предварительно нашу фотомастерскую, принес две пачки фотографий, которые я сегодня сделал утром и вечером. На некоторых на обороте были услышанные мною имена.
Взяв фотки в руки, шеф военной разведки в Лондоне удивленно поднял на меня глаза — Это что за люди, майор?
— В первой стопке сотрудники главного офиса МИ-6, вот этот джентльмен является генеральным директором МИ-6, вот эти пятеро похоже или его заместители, или начальники отделов, слишком уж перед ними прогибались рядовые сотрудники, да и охрана в штатском перед ними в струнку вытягивались. Во второй стопке — сотрудники Центра правительственной связи в Челтнеме. Завтра будут еще снимки — я проследил за одним из тех, кто из Челтнема добрался до Лондона. Надеялся узнать его домашний адрес на будущее. А этот фрукт заявился вот в этот неприметный офис, пробыл в нем минут двадцать и вышел в сопровождении еще одного человека. Тот попрощался, назвав первого по имени, пожелав ему быстрее вернуться домой в Челтнем. Я уверен, что здесь — я ткнул на фото здания — Находится еще один офис этой конторы.
Атташе задумчиво меня рассматривал как экзотическую диковинку — Я не понимаю, как ты смог сделать эти снимки! С этого ракурса ты мог снимать только стоя у входа. Но охрана тебя бы даже близко не подпустила, да тебе просто стоять напротив не позволили бы. И минуты бы не дали там задержаться, а ты похоже не один час снимал у каждого здания. Ты что, майор, шапку-невидимку нашел?
Я пожал плечами — Мне удалось достать форму полицейского, ни один из охраны даже не заподозрил то, что неподалеку с ними стоит фальшивый полицейский, а телеобъектив дал возможность снять лица крупным планом.
— Ну-ну! — я видел, что мои слова не вызвали доверия — Молодец! Честно говоря я не ждал от тебя результата так скоро. Значит по этому адресу еще один офис Центра правительственной связи находится?
Я кивнул.
— Даже без фоток ты принес очень ценную информацию. Отдыхай, майор.
На следующее утро я я не смог выполнить запланированную фотосессию — меня вызвали к атташе, где помимо его и первого помощника присутствовали коллеги из комитета. Совещание как оказалось было посвящено моему вчерашнему улову.
Атташе указал на мужчину лет пятидесяти с волевым округлым лицом — Резидент внешней разведки КГБ в Лондоне полковник Борис Николаевич Родин лично хотел поблагодарить вас, товарищ майор.
Полкан поморщился — Меня здесь знают как Николая Борисовича Коровина. Ты, майор, смотри, не назови меня настоящим именем где нибудь при посторонних. А посторонние для меня в Великобритании все, кроме тех, кто находится сейчас в этом кабинете, даже сотрудники посольства не знают мои настоящие данные. Я надеюсь к этому вопросу нам возвращаться не потребуется.
Я развел руками — У меня отличная память товарищ полковник!
— Это радует! Я навел о тебе справки, майор. Все прочат тебе генеральские погоны еще в тридцатилетнем возрасте. Тебе же после окончания вашей Академии будет всего двадцать. За десять лет такими темпами глядишь две генеральские звезды получишь. Твои фотографии оценены мною как высший пилотаж работы разведчика, не знаю как твое руководство, я обязательно отправлю на тебя, майор, представление своему руководству на поощрение наградным оружием. Останется тебе память о совместной работе с комитетом. Как ты смог провести съемку под носом у местной контрразведки я не спрашиваю — у каждого из нас свои профессиональные секреты. Меня радует, что в разведке есть такие фартовые парни как ты, майор. Старые проверенные кадры уходят и к сожалению нам на смену приходят зачастую отнюдь не бойцы и мне жаль, что ты служишь не в нашей конторе.
Решив наверстать потерянное конце рабочего дня, я после обязательных тренировок по рукопашке немного охренел — контрразведка сменила топтунов! Я даже от удивления почесал репу — «Да сколько же вас еще в вашей наружке?»
Сделав вид, что слежку не обнаружил, я не спеша стал гулять по городу, обнаружив, что меня ведут аж десяток бригад, причем ни в одной из них не было ни одного из засвеченных мною ранее топтунов.
Потерявшись в районе железнодорожного вокзала, я добрался до Палмер-стрит, где под отводом глаз занял наблюдательную позицию, встав так, чтобы потом у моего руководства не было слишком много вопросов. Телеобъектив позволял мне снимать и с дальнего расстояния.
Только я собрался уже уходить, ко входу подъехал фургончик и я