— Вы знаете земное измерение?
— Мы им не пользуемся. Но я подумал, что первое время вам будет так проще ориентироваться. Переводчик не все термины может переводить корректно. На вашей планете слишком много диалектов.
Я кивнула. Хотела спросить, что мне делать дальше. Но командор опередил.
— Я закончу с делами и завтра вернусь за вами.
— Доктор сказал, что я буду жить на планете, в вашем доме.
— Да.
— Это не будет проблемой?
— Нет. Для вас подготовят комнаты.
На лице мужчины промелькнула едва заметная улыбка. Как будто идея с комнатами ему нравилась.
— Я буду рад вас видеть в своем поместье. Оно не такое комфортное, как в Вешненате, но надеюсь, вам понравится.
— Мне понравится, — постаралась, чтобы эта фраза прозвучала с благодарностью.
Я ведь и правда была ему многим обязана. Только сейчас поняла, что, если бы не тот змей, меня бы уже не было в живых.
— Мне бы этого очень хотелось.
— А что будет дальше? После того, как я окажусь у вас дома?
— Сначала мы займемся вашим здоровьем, — теплая ладонь мужчины накрыла мои руки. По спине пробежали мурашки. — Когда разрешат медики, можно будет пройти программу обучения. Чтобы быстрее адаптироваться в новом для себя мире.
— Я смогу работать?
— Работать? — Ханторас подозрительно прищурился, как будто не понял смысла вопроса.
— Да. Получить образование, профессию?
— Зачем?
— Чтобы я могла себя содержать. Я же должна на что-то жить. Деньги зарабатывать. Или чем здесь принято платить за дом, еду и одежду?
Судя по тому, как вытянулось лицо моего собеседника, вопрос его озадачил. Он убрал руку. Неловкость исчезла. Или почти исчезла. Пока змей думал о том, как ответить, я позволила себе его рассмотреть.
До этого дня мужчины меня не интересовали ни как сексуальный объект, ни как люди. По возможности, я всегда старалась их избегать. В доме родителей существовали строгие правила. Общаться с любыми представителями противоположного пола, кроме родственников и совсем маленьких детей, мне было строго запрещено. Иногда эти запреты доходили до абсурда. В шестом классе отец поколотил меня за тетрадь с изображением американского актера. После этого случая я даже телевизор смотрела с осторожностью. Старалась лишний раз не проявлять заинтересованности и ничего не комментировала. В общем, мужчины всегда для меня были под запретом, как самый страшный грех. Как говорила мама, женщина должна любить и знать только мужа. Даже в мысли не пускать посторонних. И в этом для женщины есть высшее благо.
Мой брак «блага» не принес. Аслан с самого начала вызывал во мне смесь брезгливости и страха. Первое время я еще пыталась найти в нем что-то хорошее. Убедить себя в том, что если буду хорошей женой, то он изменится. Но в конце концов поняла, что это никогда не произойдет и смирилась.
И вот я смотрела на нага, не боясь, что за это меня кто-нибудь осудит. Возможно, сейчас мне стоило быть более осмотрительной и осторожной. Но почему-то именно в этот момент, рядом со змеем, я чувствовала себя в безопасности.
— Самки не должны работать, — наконец-то сказал Ханторас.
Эти слова насторожили. Конечно, я понимала, что просто так взять и начать самостоятельно жить у меня не получится. Но перспектива финансовой зависимости пугала. Еще один такой опыт я уже не переживу.
— Но на какие средства я тогда буду существовать?
— Я достаточно богат, чтобы вы ни в чем не нуждались.
И тут я поняла, что мое лицо сказало больше, чем мне бы хотелось. Глаза змея забегали, кончик хвоста несколько раз ударил о пол, он поспешил объясниться.
— Вы женщина. Вам не нужно работать. Вы же будете уставать, злиться, нервничать.
— Змеи не работают? — наконец-то догадалась я.
Оказалось, что змеи действительно не работали. В этом не было необходимости. Местные поверья гласили, что лишняя ответственность перегружает нервную систему самок, это отрицательно влияет на фертильность и рождаемость. В целом, запрета на любую экономическую деятельность у женщин не было. Вроде как, они пользовались уважением и рядом привилегий. Но это только на словах звучало красиво. А всё обстояло на самом деле, я узнаю в ближайшем будущем.
Глава 20.
Шай Хашран
Ссеша металась по комнате, как загнанная в угол дичь. Хашран не понимал ее реакции. Истерика его и пугала, и раздражала, и льстила. Не каждая нагиня так будет переживать за то, что у ее любовника появилась пара. Особенно такая, как Ссеша. Хашран был уверен, что ему с ней повезло. Да, он допускал мысль о том, что у нее были связи на стороне. Для общества, где на одну самку приходится минимум пять самцов, это было нормой. Но, в отличие от других нагинь, Ссеша не тащила всех любовников под одну крышу. И создавала видимость его исключительности. За это Хашран был готов на многое ради любовницы. Но
сейчас, когда он видел, как искренне она переживает из-за браслета, наг понимал, что ради такого отношения готов отказаться от пары. Вряд ли кевали будет заботиться о том, чтобы второй муж не задевал первого. Или третий четвертого. Перспектива остаться единственным любовником Ссеши ему нравилась больше, чем жить под одной крышей с губернатором.
В том, что Ханторас уже нашел кевали, наг был уверен. Несмотря на расстояние, он почувствовал, как появилась их связь. Но об этом любовнице он рассказывать не собирался. И был уверен, что даже если встретит пару, сможет себя контролировать. Но если бы наг знал, почему на самом деле злилась любовница, он бы пересмотрел свои взгляды.
— Прекрати. Пока я не увидел кевали, ничего не случится, — не подумав, сказал Хашран.
Ссеша резко остановилась. Лицо ее просветлело. Глаза загорелись.
— У тебя не получится ее не встретить! Сссудьба будет вассс сссталкивать!!! — шипела любовница. — Ты уйдешь к кевали! А я?! Я оссстанусь одна?!!!
Хашран резко встал, схватил любовницу за руку, дернул на себя.
— Ты думаешшшь, я тебя поменяю неизвестно на кого? Такого ты обо мне мнения?!
— Никто не может отказаться от кевали. Она сссчастье нага. И я... — нагиня всхлипнула, в глазах появилась растерянность. — Я так жалею, что я не твоя кевали.
Из уголков глаз нагини потекли слезы.
— А я сссмогу, — настоял на своем Хашран. — Первая мать пусссть примет мою клятву.... Я не променяю тебя