29.03.1919. Начали снова наступать на Скотоватую. Наша пехота совсем измоталась, лошади тоже с трудом передвигаются. Пошли в наступление мы не совсем бодро, не было надежды продвинуться вперед. Пехоту нашу тоже с трудом подняли. Мы с пушкой сперва двинулись к Новоселовке и нашим огнем помогли занять ее. Справа от полустанка Батмановка на Скотоватую шли две роты офицерского полка, человек по 30 в каждой. Затем мы перешли к ст. Ново-Бахмутовка, в которую вскоре начала входить наша пехота. Из селения их удалось выбить часам к трем, а на станции Скотоватая они задержались до самого вечера. Мы было уж совсем начали входить в Скотоватую, но наш взвод оттуда вышибли, и пушку пришлось оттянуть на полверсты назад и снова крыть по станции и желтому бугру.
Около 5 с половиной мы вновь подошли к Скотоватой. В это время их броневик вышел из-за поворота и начал приближаться к станции. Вообще он шел очень смело и даже нахально, очевидно, не зная как следует обстановки. Наши солдаты, как я узнал потом, здорово передрейфили, хотя броневик и не стрелял в нас. Мы быстро снялись с передков и закатили в него гранатой, после чего он поспешно удалился. Уже совсем поздно вечером наши заняли этот пресловутый «желтый бугор». До сих пор не понимаю, как нам удалось снова занять Скотоватую. У красных на этом направлении было 3 бронепоезда и 2 батареи и много снарядов, расходовать которые они совсем не стесняются (так как кроют всё время), и, несмотря на это, они бежали.
Узнал, что Андрея отправили в Ростов в 16-й госпиталь.
30.03.1919. Сегодня на нашем участке было как-то особенно тихо. Только изредка прилетали к нам отдельные снаряды. За весь день мы почти не стреляли. Из-под Авдеевки всё время доносились звуки артиллерийской стрельбы. За эти две с лишним недели упорных и непрерывных боев на нашем участке перебывало очень много наших броневиков. Так мы работали с «Белозерцем» до его гибели, с «Дмитрием Донским», «Князем Пожарским», «Генералом Корниловым», «Генералом Алексеевым», «Иоанном Калитой», «Единой Россией», была у нас и одна площадка из бронепоезда «Офицер».
Броневики всё время менялись, а мы бессменно защищали этот участок. Чувствуется некоторая утомленность. Приятно было бы отдохнуть дня 2–3. Пехота так та совсем вымоталась.
Сообщают, что 75-й советский полк разошелся по домам, мотивируя свое нежелание воевать дальше тем, что «это фронт украинский и украинцы должны его защищать». Это пока еще слухи, а у нас действительно в эту ночь перешло на сторону противника 23 человека. На всём фронте, около 20 верст протяжением, нас осталось не более 40–50 человек и наша пушка. Тут как-то странно делается: мобилизуют население и заставляют его драться на своих же местах, а они попросту берут и переходят в свои деревни, которые заняты теперь красными.
31.03.1919. Пошел дождь. Дорога и поля совсем было уже высохли, везде от выстрелов подымались столбы пыли, а теперь опять всё превращается в липкую грязь, а по полю уже невозможно проехать.
На нашем фронте опять более или менее тихо. Начинаешь как-то уже мирно настраиваться. Только всё поле очень густо и часто покрыто воронками, везде валяются осколки, ружейные гильзы, шрапнельные стаканы, кое-где лежат еще не подобранные трупы, по полям бегают раненые собаки и при орудийном выстреле или разрыве с лаем бросаются в стороны. Во время боев и передвижения пехоты по полям как угорелые носятся зайцы в большом количестве. Тут их очень много. Почти на каждом шагу встречаешь подземные норки и их обитателей — сусликов, которые, несомненно, здесь приносят большой вред посевам. Начался перелет уток, гусей, лебедей и дроф. Приятно было бы несколько деньков поохотиться и пострелять по птице вместо ежедневной стрельбы по людям.
В один из последних дней сквозь тучу совершенно ясно было видно два солнечных диска на порядочном расстоянии друг от друга. Я обратил на это внимание наших солдат, после чего один из них сказал: «Ну, да так оно и должно быть: одно наше, другое большевистское». Занятный все-таки народ, эти русские солдаты.
1.04.1919. Понедельник. Утром пришел взвод 4-й батареи, чтобы сменить нас. Как сообщили, нам дадут сегодня отдохнуть в Ясиноватой, а завтра рано утром отправят на присоединение к нашему второму орудию. Там, как оказывается, у большевиков появилось много артиллерии, встречается даже несколько тяжелых. В Ясиноватой мы рассчитывали за этот день слегка помыться и поспать, но когда прибыли туда на станцию, то оказалось, что нас спешно, сейчас же отправляют под Авдеевку. Подвело нас, все-таки первое апреля.
На станции Ясиноватой мы узнали, что союзники оставили Одессу, правительство Клемансо ушло в отставку и что нынешнее правительство решило совершенно не вмешиваться в русские дела и отозвать свои войска из России. Приятный сюрприз, нечего сказать. Говорят даже, что в руки большевиков под Одессой попало 5 танков. Красивый будет номер, если мы познакомимся с действием этих танков с большевистской стороны. Поговаривают о полном разрыве с союзниками и о том, что Гинденбург предложил генералу Деникину двухсоттысячную армию с артиллерией и инженерными войсками и кроме того обещал снабдить всю нашу армию всем, с тем чтобы Россия, вставши на ноги, помогла Германии сбросить с себя позорные условия мира с союзниками. Одним словом, союз с Германией и война с союзниками: получается совсем даже интересно, из этого вышла бы солидная комбинация.
Часа в 3 мы встали на позицию рядом со вторым орудием. Стоим мы на огороде между домами. Большевики занимают станцию и северную окраину села, а мы — южную. Подъезд и отъезд с позиции крайне неудобен и открытый. Тут идет довольно веселая артиллерийская стрельба.
2.04.1919. Почти целый день идет легкий дождь. По утрам очень сильный туман, в 30–40 шагах ничего не видно. Большевики, очевидно, приблизительно знают месторасположение наших орудий: всё время гвоздят и попадают сравнительно недалеко. Почему-то до сих пор на этой линии нет нашего бронепоезда, приходится двумя пушками задерживать всё, что на нас движется. Фронт теперь держится исключительно артиллерией. Во многих ротах пехотных полков осталось по 7–12 человек, в одной даже всего только 3 человека, а у них на этом участке расположен целый полк 3-батальонного состава по 350–450 человек в батальоне. Днем они загвоздили 6-дюймовый снаряд в один из домов недалеко от нас, всё разлетелось к черту, полетели вверх целые стропила из крыши. Мирное население здорово страдает от всех этих комбинаций. Почти каждый день