Это предложение все равно представляло собой значительную жертву для Финляндии. Ведь по истечении определенного периода времени, а именно после амортизации электростанции, от строительства которой нам теперь пришлось отказаться, предлагаемая схема приведет к потере около 200 миллионов киловатт-часов, или 40% потенциального производства энергии.
Поэтому предложения финской делегации были направлены на заключение соглашения, основанного на экономических принципах: Финляндия поставляла бы гидроэлектроэнергию, а Советский Союз возмещал бы эквивалент в виде электроэнергии. Кроме того, Советский Союз должен был возместить расходы и издержки, понесенные акционерной компанией «Энсо-Гутцейт» в связи со строительными планами и чертежами, проектированием заказанных машин и подготовкой контрактов на поставку. Кроме того, контракты на поставку, заключенные «Энсо-Гутцейт», должны были быть переданы [русской] строительной организации электростанции, а Советский Союз должен был возместить авансовые платежи, уже произведенные акционерной компанией «Энсо – Гутцейт».
По нашему мнению, вопрос был принципиально ясен. Однако в середине августа советская делегация передала нам проект соглашения, который предполагал, что Финляндия не имеет права требовать компенсации за гидроэлектроэнергию водопада Валлинкоски. При этом нормальный уровень воды в озере Вуокса совпадает с тем, который был установлен в качестве нормы для озер Сайма и Вуокса во время Московского мирного договора. Его не следует менять без общего согласия. Но затем сухо добавили: «Подъем уровня воды в Вуоксе для планируемой электростанции в „Энсо“ не считается нарушением регулирования нормального уровня воды». Это означало, что Советский Союз претендовал на право использования гидроэлектроэнергии водопада Валлинкоски на финской стороне без какой-либо компенсации.
Проект договора обсуждался без каких-либо существенных пояснений или разъяснений. Поэтому трудно было понять, какими принципами руководствовался Советский Союз, выдвигая это предложение. По нашему мнению, советское предложение не имело под собой никакой основы ни в мирном договоре, ни в международном праве. Поэтому мы продолжили придерживаться нашей прежней позиции. Когда я передал Молотову наш ответ, момент был не особенно благоприятный, у нас только что состоялся неприятный разговор о концессии на никель и о военной литературе, который испортил настроение Молотову. Я подчеркнул, что, по нашему мнению, права собственности на Валлинкоски недвусмысленны и что поэтому мы не можем принять предложение Советского Союза.
Молотов ответил, ссылаясь на концессию по никелю, что Финляндия не проявила готовности объективно решать экономические вопросы с Советским Союзом.
В мае 1941 года Наркомат иностранных дел издал новый меморандум, в котором настаивал на предыдущем. Позиция Советской России обосновывалась следующим образом: предложение Советской России явно основывалось на статье 2 мирного договора, заключенного между Советским Союзом и Финляндией 12 марта 1940 года, на пункте 6 Дополнительного протокола к мирному договору и на признанной международной практике. Советский Союз имел неоспоримое право, вытекающее из мирного договора, завершить работы по строительству ГЭС «Энсо» на российской стороне и в связи с этим поднять уровень воды в Вуоксе в соответствии с ранее составленными финской стороной планами строительства. Требование ежегодной компенсации мощности в размере 300 миллионов киловатт-часов электроэнергии для утраченного потенциала гидроэнергии, которую Финляндия могла бы использовать, построив электростанцию близ Валлинкоски, является необоснованным. Международное право не содержит положений о компенсации за потенциальную гидроэнергетику рек, протекающих по территории другого государства. Женевская конвенция от 9 декабря 1923 года о взаимных соглашениях между государствами относительно использования гидроэлектроэнергии не содержит никаких указаний такого рода. Согласно международной практике, частично возмещаются лишь те убытки, которые, например, причинены при использовании гидроэлектроэнергии. Например, это может быть вызвано затоплением территории на финской стороне в результате строительства плотины электростанции «Энсо». Соответствующие положения имеются и в проекте договора Советского Союза. Требования финской стороны о возмещении расходов на чертежи, проектирование заказанных машин, проектные работы и контракты на поставку являются необоснованными, поскольку мирный договор не содержит положений о компенсациях за имущество, перешедшее на русскую сторону границы. Поэтому Советский Союз не мог взять на себя ответственность за выплату авансов, которые «Энсо-Гутцейт» выдала за закупки в то время.
По нашему мнению, оправдания, выдвинутые Советским Союзом, были несостоятельными. Советский Союз, конечно, имел право проводить все мыслимые строительные работы на своей территории независимо от мирного договора при условии, что последствия этих работ не распространялись на финскую сторону и не нарушали охраняемых законом интересов Финляндии. Ранний проект «Энсо-Гутцейт» заключался в повышении уровня воды в Вуоксе путем строительства плотины на электростанции «Энсо» за счет водопада Валлинкоски, но по мирному договору Вуокса теперь принадлежала двум государствам, и граница проходила по реке. Конечно, для достройки на водопадах требовалось согласие другого партнера.
Когда началась новая война, вопрос Валлинкоски все еще не был решен.
Статья 7 Московского мирного договора гласит: «Правительство Финляндии предоставляет Советскому Союзу право транзита грузов между Советским Союзом и Швецией, причем в целях содействия транзитным перевозкам Советский Союз и Финляндия считают необходимым, каждый на своей территории, построить в 1940 году, если это будет возможно, железнодорожную линию, соединяющую Кандалакшу с Кемиярви».
Во время мирных переговоров русские потребовали, чтобы железная дорога была построена в течение 1940 года. Однако мы сразу же объяснили, что это невозможно. Молотов обещал предоставить необходимые строительные материалы, рельсы и т. д. для строительных работ и даже рабочих, если они нам понадобятся. «Объединив усилия, мы наверняка сможем завершить линию в 1940 году». Мы предложили не устанавливать точную дату, но в то же время обещали построить линию как можно скорее. После обсуждения была согласована следующая формулировка: «По возможности в 1940 году».
Этот факт стал для нас неожиданностью. Этот вопрос был поднят только во время мирных переговоров в Москве. Проект предполагал строительство соединительной линии от Кандалакши Мурманской железной дороги через Северную Финляндию до Торнио на Ботническом заливе до границы со Швецией. В мирном договоре говорилось, что целью является транзит товаров между Советским Союзом и Швецией. В ходе обсуждений Молотов обосновал необходимость этого маршрута тем, что Советский Союз намерен заключить торговые соглашения со Скандинавскими государствами и хочет в ближайшем будущем стимулировать торговлю с этими странами.
Однако сомнительно, что этот маршрут имел только экономическое значение. В мирное время советский экспорт и импорт вряд ли могли в значительной степени использовать эту железную дорогу, проходящую через малонаселенные районы Финляндии. Торговля между Швецией и Советским Союзом осуществлялась в основном по воде. Продукцию промышленности Советской Карелии и Кольского полуострова удобнее всего перевозить через Мурманский порт, который круглый год не замерзает. Этот же путь наиболее выгоден для импорта товаров, необходимых на Севере. Поскольку ширина колеи в Финляндии и Советском Союзе отличается от ширины колеи в Швеции, перевалки не избежать. Во время войны, если бы морские пути были прерваны, все могло