Но каковы были цели Кремля? Мне приходилось задавать себе этот вопрос снова и снова, когда я думал о судьбе Прибалтики и о том, что обостряло наши отношения со стороны Кремля на протяжении 1940 года в период после Московского мирного договора и о чем я уже писал.
Тот же страх, то же чувство неуверенности, та же тревога за будущее существовали во всех малых государствах, подвергшихся влиянию Советского Союза. Это нашло отражение в словах представителей этих стран, когда я нанес им прощальный визит в мае 1941 года. Представители Болгарии, Румынии, Ирана, Афганистана, Венгрии – все они боялись темного гиганта – Советской России, цели которой были окутаны мраком. «Теперь в мире ничто не имеет значения, кроме грубой силы. Иезуитская мораль! Мы, малые государства, не в состоянии защитить себя с оружием в руках от великого Советского Союза, как бы ни были храбры!» – в агонии воскликнул представитель небольшого балканского государства.
В своем объявлении войны 22 июня 1940 года канцлер Гитлер сообщил, что Молотов заявил во время своего визита в Берлин в середине ноября 1940 года, что Советская Россия вновь почувствовала угрозу со стороны Финляндии и решила не терпеть этого. Молотов спросил, готова ли Германия воздержаться от оказания какой-либо помощи Финляндии, и прежде всего вывести свои войска из Финляндии.
Гитлер заявил, что он ответил, что немецкое правительство, хотя у него и нет политических интересов в Финляндии, не может допустить новой войны России против малого финского народа и не хочет, чтобы Балтийское море стало зоной военных действий.
В тот же день в радиовыступлении Молотов заявил, что рассказ Гитлера об истории кампании против России является ложным. Советская сторона, в частности, назвала ложью суть объявления Гитлером войны Финляндии. 7 октября 1941 года заместитель наркома по иностранным делам Лозовский на пресс-конференции для иностранных журналистов, судя по московскому радио, заявил следующее: «По поводу утверждений Гитлера, что Молотов в Берлине якобы требовал права на уничтожение Финляндии: Гитлер лжет и скрывает правду. Правда состоит в том, что Молотов требовал у Германии вывести свои войска из Финляндии, поскольку Гитлер сосредоточил их там, чтобы заставить эту страну выступить на стороне Германии против Советского Союза. Факты подтверждают эту оценку. С помощью своих войск в Финляндии Гитлеру на самом деле удалось подтолкнуть Финляндию к войне с Советским Союзом. Советский Союз никогда не угрожал интересам Финляндии».
Это советское выступление порождает контраргументы. Во-первых, следует отметить, что в середине ноября 1940 года вопрос о войне между Германией и Советской Россией еще не стоял. В то время в Финляндии находилось лишь незначительное количество немецких войск, направлявшихся в Северную Норвегию и обратно. С военной точки зрения они не имели никакого значения. В то время не могло быть и речи об участии Финляндии в войне между Германией и Россией.
С самого начала я усомнился в правдивости слов Гитлера. Идея о том, что Молотов и Сталин должны были объяснить, почему они боялись Финляндии, невозможна. Кремль часто высказывал подозрения, что великая держава может напасть на Советскую Россию через Финляндию. Какая великая держава? Конечно, Германия.
Согласно вышеупомянутому заявлению Лозовского, Молотов в Берлине прямо потребовал, чтобы Германия вывела свои войска из Финляндии, или по крайней мере протестовал против их транзита через Финляндию. Сегодня мне кажется – я писал это в 1943 году, – что Молотов мог бы сказать следующее: в договоре от 23 августа 1939 года было согласовано, что Финляндия входит в сферу интересов Советского Союза. Это пока не реализовано. Кремль хочет, чтобы договор был выполнен сейчас, и поэтому считает, что немецкие войска должны быть выведены из Финляндии.
Трудно сказать, думал ли Кремль в то время о специальных мерах и намеревался ли он раз и навсегда уничтожить независимость Финляндии. Советский Союз, по-видимому, хотел получить заверения, что Финляндия решит свои проблемы по соглашению с Советским Союзом.
Что на самом деле было сказано во время переговоров Молотова и Гитлера в Берлине в ноябре 1940 года, не известно, будет ли вообще раскрыто, потому что, вероятно, кроме переводчиков, там никого не было. В любом случае Гитлер – конечно, имея в виду интересы Германии, – возражал против заявлений Молотова.
В то время я ничего не знал о требованиях и вопросах Молотова, а также об ответах Гитлера. Слышал, что Советскому Союзу было заявлено о желании Германии избежать конфликтов в Северной Европе, а также о выраженной Германией надежде, что Советский Союз учтет это в своей политике в отношении Финляндии. В какой степени Кремль будет выполнять подобные пожелания с течением времени, было непонятно. Это зависело от развития событий и общеполитической ситуации. И в первую очередь, конечно, от того, какую реальную силу Кремль был готов применить в поддержку своей политики.
Даже если мой критический взгляд на берлинские переговоры Молотова относительно Финляндии верен, то есть главной целью Кремля была не «ликвидация» Финляндии, как мы обычно считаем, а лишь включение нашей страны в советскую сферу интересов, как это было согласовано между Риббентропом и Молотовым 23 августа 1939 года, то для нас этот вопрос был тем не менее очень серьезным. Однако позиция Кремля, заключавшаяся в том, что со стороны Финляндии или через Финляндию не должно возникнуть никакой военной опасности или угрозы Советскому Союзу, была оправдана. Чтобы удовлетворить это требование, нам пришлось сделать все, что в наших силах.
Но Кремль отнесся к этому с подозрением. Очевидно, он считал необходимым для достижения своих целей – помимо территориальных изменений, которых он добивался в 1939 году и которых в большей степени добился по Московскому мирному договору, – добиться и решающего политического влияния на Финляндию. Об этом говорилось в договоре между Германией и Советским Союзом от августа 1939 года, насколько его цель и содержание ясны из речи Гитлера от 19 июля 1940 года и из документов от 22 июня 1941 года.
Указание на это мы получили на самом первом этапе наших переговоров со Сталиным и Молотовым, а именно в упомянутом выше советском меморандуме от 14 октября 1939 года, в котором говорилось, что главной заботой Советского Союза, помимо укрепления безопасности Ленинграда, является «гарантия того, что Финляндия будет поддерживать дружественные отношения с Советским Союзом». Таковы были основные принципы политики Советского Союза в отношении Финляндии даже после Московского мира.
В этом вопросе наши устремления и устремления Кремля отчасти разошлись. Здесь схлестывались Восток и Запад.
Претензии Советского Союза в области безопасности, вытекающие из географического положения Финляндии, должны быть