Я так подробно рассказал о первых переговорах, потому что они показывают, как советские русские смотрели на ситуацию и чем они свои требования обосновывали. В дальнейшем никаких новых аргументов не выдвигалось.
Были ли объяснения и заявления русских честны? Мы в этом сомневались, полагая, а не намеревались ли они получше закрепиться в Финляндии, чтобы потом было проще на нас напасть? Таково было наше мнение.
Каковы намерения русских и сокровенные мотивы их политиков, угадать трудно. В переданном мне меморандуме был подозрительный момент. Помимо оборонительных мер по обеспечению безопасности Ленинграда речь шла об «уверенности, что Финляндия будет твердо оставаться на основе дружественных отношений с Советским Союзом». В этой фразе, очевидно, содержалась прямая программа политики Советского Союза в отношении Финляндии – программа, которую Кремль и хотел последовательно реализовать.
Следует отметить, что те же взгляды и доводы, которыми большевики объясняли свои требования в 1939 году, выдвигались гораздо раньше.
В экономическом и культурном отношении Финляндия не имела для России большого значения. Но вследствие своего географического положения она много значила для России в военном отношении и со временем становилась все важнее. Петр Великий придерживался мнения, что безопасность Петербурга требовала переноса границы вплоть до Выборга, хотя впоследствии он ради сохранения мира был готов от этого требования отказаться. При Александре I вся Финляндия оказалась под русским правлением, в то время русское правительство даже не считало необходимым оккупировать страну.
Военно-политическое значение Финляндии превратилось у русских в навязчивую идею. Ее придерживались и Куропаткин[24], и кадеты (члены организованной в 1905 г. демократической партийной группы), сильно отличавшиеся от него по взглядам. После Первой мировой войны, в 1919 году русские кадеты-эмигранты носились в Париже с идеями, очень напоминавшими взгляды Сталина и Молотова уже в 1939 году.
Мысль, пусть даже укоренившаяся в сознании народа, далеко не всегда верна. Желание укрепить северную границу России и оборону Ленинграда понятно. На мой взгляд, определенные изменения границ и обмен определенными же территориями вполне могли стоять на повестке дня в 1939 году. Александр I тоже считал важной лояльность финского народа во время Наполеоновских войн. Но у дела есть и другая сторона. В наше время у малых стран мало возможностей защитить свой нейтралитет и не стать полем боя в войнах великих держав. Многие малые государства десятилетиями жили в мире фантазий, и во многих из них преобладала пораженческая политика «кому от этого польза?».
Условия в разных странах разные. Менталитет народа, нужды обороны, географическое положение и т. д. не совпадают. Если бы финский народ был твердо убежден, что ему нечего бояться со стороны России, то, как я сказал Сталину, Финляндия автоматически поддержала бы Россию, если бы на нее напала другая держава, вторгшись на нашу территорию. Но Кремль не высоко ставил нашу обороноспособность. Тем не менее разгром хорошо вооруженной Финляндии – в 1939–1940 годах мы были вооружены плохо – потребовал бы достаточно большой армии. Переправить такую армию морем, через лабиринты многочисленных благоприятных для обороны прибрежных островов было бы очень трудно, особенно если великая держава, в данном случае, по мнению Кремля, Германия, сама вовлечена в крупномасштабное нападение на Советский Союз.
Я посмотрел на отношения между Финляндией и Советским Союзом с точки зрения Советской России. Я встал на позицию «реальной политики» великих держав, в которой малым народам и их интересам не придается никакого значения. Но всегда ли так должно быть? Неужели малым народам никогда не предоставляется право на собственное существование? Всегда ли к ним относятся как к второстепенным фигурам в политике великих держав? Осенью 1939 года каждый финн с горечью задавал себе этот вопрос.
Читатель может сказать: «Во внешней политике значимы только циничные аргументы – цинизм всегда считался принадлежностью дипломатии. Внешняя политика определяется эгоизмом, преимуществами, интересами». Но всегда ли эта холодная как лед и эгоистическая политика великой державы мудра?
Все великие державы, точнее, их руководители, обычно сами определяют, чего требуют их национальные интересы. Здесь решающее значение имеет субъективное отношение руководителей государств, то есть то, что они считают «политически необходимым». Но результаты таких решений необходимо оценивать и с точки зрения малых стран, которые часто страдают от этих последствий больше самих великих держав. И зачастую оказывается, что за мнимыми государственными интересами скрываются крупные ошибки. Это выяснилось не в последнюю очередь во время Второй мировой войны. С чистой совестью мы, малые государства, заявляем, что не виноваты в несчастье, постигшем человечество в 1939 году. Политика великих держав часто ведет в тупик. Лидеры великих держав могут считать себя звеньями в цепи истории, но с такими взглядами человек погружается в мистический иррационализм. Определенное утешение можно найти в том, что планы, направленные на политическое господство, гегемонию, потерпели неудачу и закончились катастрофой. Но остается вопрос: хотят и могут ли политики великих держав извлечь из этого уроки?
Судьба распорядилась сделать нашу страну соседкой великой державы России. И какой державы! Великой державы в пятьдесят раз больше Финляндии населением и богаче материальными ресурсами, старого и единственного врага Финляндии, от которого мы защищались веками, великой державы, постоянно стремящейся к расширению, которой мы боялись и не доверяли. Финляндия свыше ста лет принадлежала России, имевшей совершенно иную, чем Финляндия, социальную и экономическую структуру, чуждые нам идеалы и идеологию. На самом деле всегда существовал страх, что Советский Союз стремится восстановить границы царской России, присоединить и уничтожить финское государство, и захват материковой Финляндии ускорит осуществление этого намерения.
Проблема малых государств касается не только Финляндии, но и многих других народов. Их роль в международной политике не была значительной, поскольку они были разобщены и отделены друг от друга, и солидарность между ними была невозможна. Кроме того, интересы малых государств и их отношения с великими державами различны. Но что касается человеческого прогресса и культуры, то малые народы часто вносят значительный вклад, иногда больший, чем некоторые из великих держав. И рано или поздно должно быть найдено решение проблемы безопасности и этих народов.
Между тем в 1939 году было еще далеко, чудовищно далеко от дороги права и справедливости. Тон задавала жесткая силовая политика великих держав. Человечество жило при кулачном праве. Нам не следовало об этом забывать, однако большинство из нас забыли.
Глава 5
В Хельсинки с 16 по 21 октября
В Хельсинки мы вернулись утром 16 октября. На вокзале нас встретили первый спикер парламента, премьер-министр и несколько других высокопоставленных членов правительства, шведский посол и