Во время дискуссии в Лиге Наций особенно поразило то, что Финляндия получила самую страстную поддержку отдаленных стран Южной Америки, хотя все остальные государства также выразили нам свои симпатии. Из малых европейских стран нас четко и безоговорочно поддержала фактически только Португалия. Швейцария оставила за собой право не голосовать «в соответствии со своим строгим нейтралитетом». Голландия и Бельгия сделали оговорку, что помощь, оказываемая Генеральным секретарем Лиги Наций, не должна отождествляться с общей деятельностью Лиги Наций. Эстония, Латвия и Литва по понятным причинам от голосования воздержались. Так же поступили Болгария, Югославия и Греция. Еще более странным было то, что воздержались Швеция, Дания и Норвегия. Они сослались на «известное отношение ваших правительств к санкциям» и поэтому не стали занимать позицию в решении о санкциях.
Если бы эти страны придерживались мнения, что предложение об исключении Советского Союза из Лиги Наций было частью санкций (точка зрения, с которой трудно согласиться), то данное предложение вполне могло бы рассматриваться отдельно, как было рекомендовано Грецией. Прочитав, что шведский делегат Унден сказал от имени всех трех стран Северной Европы, я нашел его аргументы довольно слабыми. Голландия, Бельгия, Дания, Норвегия, Югославия и Греция не смогли своей осторожной политикой уберечься от несчастий войны, а Швеция, несмотря на ее поведение в Лиге Наций, оказала нам щедрую поддержку.
Решение, без учета воздержавшихся, было единодушным, против не выступил никто. Генеральная Ассамблея обратилась ко всем членам Лиги Наций и призвала их немедленно приступить к его исполнению и предоставить Финляндии материальную и моральную поддержку, а также воздержаться от любых действий, которые могли бы ослабить способность Финляндии к сопротивлению. Генеральная Ассамблея уполномочила Генерального секретаря использовать все технические средства для выполнения этой рекомендации. Генеральная Ассамблея далее заявила, что Советский Союз нарушил устав Лиги Наций и оставил его исключение из Лиги Наций на усмотрение Совета Лиги Наций. В тот же день Совет заявил, что своими действиями против Финляндии Советский Союз исключил себя из Лиги Наций и, следовательно, больше не является ее членом.
Генеральная Ассамблея избрала Финляндию членом Совета Наций. Холсти поблагодарил Лигу Наций за принятое решение и заявил, что оно «представило новые доказательства, что основная идея Лиги все еще жива и сильна».
Для нас это решение имело то преимущество, что мы могли на него опираться, когда просили помощи у других государств. Потому что в данном случае эти государства выполнили свой долг как члены Лиги Наций. Это было последней демонстрацией силы Лиги Наций.
Если вы потом еще раз прочтете речи в Лиге Наций, ваше сердце согреют высокие мысли, которые в них высказаны. Но в то же время вы опечалитесь, потому что Лига Наций и мораль в международных отношениях немного добились в мире. Силы зла восторжествовали над силами добра.
Советская сторона позже объяснила, что прежде Лига Наций не применяла принципы, употребленные в случае с Финляндией. Например, не исключила Польшу после ее нападения на другую страну (Литву). Этот аргумент Советского Союза не полностью необоснованный.
На Лигу Наций возлагали большие надежды. Но также сразу проявилась и открытая критика Лиги Наций. Говорили о «Евангелии Вильсона», «заоблачной мечте» (Сент-Олер). Другие заявления были осторожнее. Известный французский дипломат Жюль Камбон утверждает, что слабость Лиги Наций заключается в общечеловеческих слабостях, но считает, что, существуй Лига Наций во времена Кавура и Бисмарка, эти государственные деятели не смогли бы обойти мнение Лиги Наций.
Случай Финляндии осенью 1939 года показал, что Лиге Наций уделялось слишком много внимания. А идея Лиги Наций на самом деле была вредной, позволив государствам-членам усыпить себя ложным чувством безопасности. В результате они пренебрегли своей обороной и неверно оценили международные условия.
Финляндия всем сердцем поддерживала Лигу Наций. Что вполне естественно для маленькой страны. Лига Наций была единственным форумом, где встречались великие державы и малые страны, и последние могли подняться из атмосферы своей неприметности.
В Финляндии всегда придавали большое значение мировому общественному мнению. В годы угнетения[43] мировое общественное мнение и симпатии, находившие выражение в газетных публикациях, адресах, подписанных известными зарубежными учеными и другими деятелями культуры, все эти проявления сочувствия не могли остановить ход событий, но, безусловно, сделали нашу страну известной за рубежом.
Среди наших соотечественников, посвятивших себя изучению международного права, видное место занимает бывший профессор истории сенатор И.С. Ирьё-Коскинен. Он был великим идеалистом, но у него также был трезвый взгляд на безжалостный реализм великих держав. Он не считал всемирную организацию, основанную на законе и справедливости, совершенно невозможной, даже если она пока скрыта во тьме будущего. На Гаагской конференции мира 1899 года он надеялся, что XX век откроет новые возможности. Ирьё-Коскинен часто возвращался к этой идее, особенно во время Англо-бурской войны. Малым государствам надо объединяться, создавать коалицию малых.
Еще одним моим соотечественником, до самой смерти боровшимся за права и идеалы малых народов, был известный государственный деятель Лео Мехелин. Он также верил в идею мира и победу наднациональных интересов.
Ирьё-Коскинен и Лео Мехелин принадлежали к разным политическим лагерям, но стояли на одной идеологической почве. И на том же фундаменте стоял финский народ в 1939–1940 годах. Может, оба государственных деятеля были наивны, но, вероятно, несмотря ни на что, будущее за их идеализмом.
До сих пор писаное и неписаное международное право и международная мораль терпели кораблекрушение. Однако нам не нужно выбрасывать за борт наши идеалы и надежды. Тем не менее необходимы серьезные изменения в мышлении и менталитете во всем мире.
Глава 12
Попытки начать переговоры
Все это время наше правительство оставалось приверженным возобновлению переговоров и прекращению войны. Это постоянно обсуждалось в комитете по иностранным делам, и мы почти каждый день консультировались с Рюти и Таннером. С начала января Таннер даже имел косвенный контакт с представителем Советского Союза.
Когда разразилась война, финское правительство попросило Швецию защитить интересы Финляндии в Советском Союзе. 4 декабря шведский посланник в Москве Винтер объявил, что шведское правительство взяло на себя эту задачу, в то же время он сообщил Молотову о готовности правительства Финляндии вести переговоры о восстановлении мира. Молотов ответил, что советское правительство больше не признает правительство в Хельсинки, а только народное правительство