– Этот вопрос может обидеть меня, дорогой маршал. Уверен, вы уже убедились в этом.
– Конечно, простите меня. Так вот, всеми нами любимый король Людовик рос довольно болезненным юношей, к тому же против воли врачей и регента истощавшим себя любовными опытами, и если бы, не приведи господь, с ним что-нибудь случилось, то на трон Франции претендовал бы король Испании Филипп Пятый. Этого допустить регент Филипп Орлеанский никак не мог. Поэтому юного короля очень быстро женили на первой попавшейся невесте, рассудив, что она будет держать его руках.
– Она ведь старше короля, не так ли?
– На семь лет! Ей было двадцать два, а королю пятнадцать, когда их поженили. Странный вышел брак, даже для династического. Как вы считаете?
– Пожалуй, что так и есть.
– Поначалу он даже полюбил взрослую супругу, но только потому, что она заменила ему мать. Ведь он лишился своей матушки в два года! Он и не знал ее толком. Как я уже сказал, увы или к счастью, но Людовик с очень ранних лет научился искусству любви. Все придворные фрейлины, от юных до самых опытных, были в его распоряжении. И когда королева, измученная ежегодными родами, стала увядать и болеть, он быстро нашел новое увлечение. Последнего ребенка, Марию Луизу, они зачали пять или шесть лет назад. Так что для герцогини Шатору дорога была свободна.
Армия двигалась по проселочным дорогам. Зеленые поля гудели от насекомых. Повсюду летали стрекозы и бабочки, их хватали стрижи, всполошенные топотом и гулом огромного войска кузнечики выпрыгивали наобум и влетали на двух всадников, на плечи и колени, поэтому их приходилось сшибать щелчками пальцев.
– Я слышал, что вначале в этой амурной истории фигурировала ее сестра? – спросил Сен-Жермен.
– Да, именно так! Герцогине де Шатору проложила эту дорогу ее старшая сестра мадам де Мальи. Но последняя успела поднадоесть его величеству, он любит разнообразие, а тут в Версаль пожаловала прехорошенькая младшая сестра его пассии. Свежая, ловкая, манящая. Король сразу положил на нее глаз. Но мадам Шатору, какой теперь ее знают все, оказалась не так проста. Она была не из тех, кто идет на поводу у своих сиятельных любовников, будь то хоть сам король. Вначале она совсем не замечала его, распаляя аппетит. А потом поставила условие.
– Герцогиня де Шатору – королю?
– Тогда она еще не была герцогиней де Шатору, каковой она стала совсем недавно. Она была внезапно овдовевшей маркизой де Ля-Турнель. Но хватка у нее была воистину королевской. Она рассмотрела их роман с его величеством Людовиком как сделку. Сказала, чтобы, во‑первых, Людовик удалил от двора ее старшую сестру, ну, чтобы та не строила козни и не путалась под ногами, во‑вторых, потребовала пятьдесят тысяч экю в год пенсии, а в‑третьих, признание их общих детей, которые могут быть от их связи, законными. С положением в обществе.
– Как прагматично.
– Не смейтесь, граф, но так оно и было! Об этом говорил весь двор! Король был так влюблен в нее, что пошел на все условия.
– Любовь творит чудеса. Какое счастье, что я всегда держу свои чувства в узде рассудка.
– Всегда? – удивился маршал.
– Абсолютно.
– И вам так не скучно жить?
– Нисколько, дорогой друг, нисколько.
Бель-Иль многозначительно усмехнулся:
– Только не забывайте, любезный Сен-Жермен, наш двор надо поразить. Он так утончен, искусен во всем и развращен, что может без жалости высмеять и съесть любого. Правда, судя по тому, что вы полны сюрпризов, мой дорогой граф, уверен, у вас все получится.
– Мне доступно очень многое, – держа конскую узду и уверенно глядя перед собой, проговорил спутник Бель-Иля. – И я вовсе не набиваю себе цену. Так уж распорядилась судьба, мой друг. И еще, маршал…
– Да?
– Я не буду в обиде, если вы расскажете при дворе правду обо мне.
– Какую именно, граф?
– Что я богат, что изучал все науки, но более всего увлечен химией и медициной, и что я владею тайной выращивать не только жемчуг, но и драгоценные камни.
– А это правда? То, что они у вас есть, это я уже понял, но выращивать камни? Вам это по силам?
Ведя лошадь по залитой солнцем проселочной дороге, Сен-Жермен с улыбкой обернулся к спутнику:
– Да, маршал, мне это по силам. О чем вы задумались?
Бель-Иль покачал головой:
– И вы можете это подтвердить?
– Я не сказал, что подарю кому-то рецепт выращивания камней, тем более что это долгий и трудоемкий процесс, но могу под заказ вырастить тот или иной камень. – Граф с безмятежной улыбкой смотрел вперед. – Я назвал лишь немногое из длинного списка моих талантов. Самое значительное я намеренно упустил. Но только до срока. Так что посплетничайте обо мне с кем надо, я против не буду.
– Я вас за язык не тянул, граф, – рассмеялся Бель-Иль.
4
Этот разговор происходил в Версале спустя две недели, когда маршал Бель-Иль уже был награжден королем и обласкан за спасение французской армии.
– Позвольте вам рассказать об этом человеке, сударыня, – сказал маршал Бель-Иль, закинув ногу на ногу. – Более любопытного уникума я еще не встречал, а мне пришлось побывать и покрутиться при разных европейских дворах.
Напротив него сидела первая дама Франции, если не считать королевы, а именно герцогиня де Шатору, официальная куртизанка короля. Это означало, что ее мнение может быть еще более важным, чем мнение самого монарха, тем более что все знали хватку герцогини.
Между ней и маршалом стоял изысканный шахматный столик из красного дерева, инкрустированный перламутром, золотом и серебром, с чудесными витыми ножками, на самой доске замерли с одной стороны римский полководец и его центурионы и легионеры, с другой – вождь варваров и его дикое воинство. Мадам Шатору играла белыми, а значит, в ее пальчиках то и дело появлялись римские солдаты.
– Вам шах, – поставив ладью на черную клетку, сказала фаворитка короля. – Что будете делать, полководец?
– Ухожу, мадам, – ответил маршал. – Вам меня не догнать. Так вот, он говорит на всех европейских языках…
– На всех? – она подняла глаза на собеседника.
– На всех, которые хоть что-то значат в глазах французов, –