И как же звучал его голос! Голос атланта! Как сотня прекрасных инструментов, слившихся в один гармоничный и торжественный звук!
– Но почему силы покидают вас, Асириус? – спросил Лев Рудин.
– Да, что с вами такое? – подхватил Долгополов. – Этой напасти как-то можно противостоять?
– Силы оставляют только мое физическое тело – ему много тысяч лет, а ничто материальное в мире не вечно. И даже моя кровь, кровь атлантов, благодаря которой мы могли жить почти вечность, тоже подарок богов, все меньше помогает моему телу. Но она все еще самое лучшее лекарство в мире. А посему, Агафьяна, подведи свою дочь к тому нефритовому столу, пусть Зоянна возьмет шкатулку с тремя сосудами. И подойдите ко мне.
– Агафьяна, Зоянна, – пробормотал Антон Антонович. – Ишь как оно бывает. В святцах таких не сыщешь.
Через минуту Зоя держала в руках инкрустированную драгоценными камнями открытую шкатулку, в которой и впрямь помещались три сосуда, каждый граммов на двести, не более того.
– В мире существует три цвета: золотой, голубой и красный, – сказал Атлант. – Цвет солнца, цвет космоса и воды и цвет живого огня. Все остальные – производные от них. Все три снадобья созданы из моей крови. Первый эликсир, синий, подарит вам несокрушимое здоровье, которое будет подобно океану и небу над ним; рдяный – неувядающую красоту; золотой эликсир вкупе с одним из трех рецептов, которые существуют в вашем мире, подарит вечную жизнь. Сегодня эта «шкатулка жизни» останется здесь, а завтра я вам расскажу, как обходиться с эликсирами, и тогда вы возьмете ее с собой.
– Простите, Асириус, – сказал Долгополов, – а нет ли в одном из этих трех рецептов, о которых вы только что сказали, которые бродят по земле, кала летучей мыши? Молодой летучей мыши? – уточнил Антон Антонович.
– Думаю, что есть, – ответил Атлант. – Ты посвященный, я знаю, а еще мне известно, что ты живешь очень долго. Может быть, дольше, чем я. А теперь мне хотелось бы отдохнуть – беседы отнимают у меня силы, простите меня. Вы переночуете в одной из пещер, а завтра мы с вами еще успеем поговорить, прежде чем вы отправитесь назад.
– Но как помочь вам, Асириус? – спросил Крымов. – Если это возможно…
– Я вхожу в фазу терминальной стадии, – ответил Атлант. – Она может продлиться долго – не одну сотню лет. Но с вами навсегда останется моя душа – и вот она точно будет жить вечно. До встречи, до завтра, – сказал белокурый человек-великан.
Через несколько минут они вышли из его пещеры в звездную ночь. Такого пронзительно чистого воздуха не было нигде не Земле, даже в самых экологически чистых уголках. Одним словом, страна чудес! И вновь они шли за светящимся призраком матери Зои – шагали по каменистой дороге к одной из пещер, которая должна была принять их на эту ночь.
И тут Андрей Крымов, поддавшись неведомому чувству, оглянулся назад. И увидел в ночном небе нечто странное. Где-то очень далеко, под ковшом Большой Медведицы, небо словно треснуло – так рвется материал в чьих-то крепких руках, разве что не торчали порванные нити. И в образовавшуюся прореху быстро влетело что-то очень знакомое, шарообразное.
Крымов перехватил руку Зои:
– Мне показалось или это на самом деле?
– Что такое?
– Воздушный шар – он буквально прорвал небеса…
Теперь и Зоя смотрела в ту же сторону, на ночное небо. Да, воздушный шар, пролетев через вертикальный прорыв в небе, теперь медленно направился в их сторону, но потом ушел влево и скрылся за снежными пиками гор.
– Бред собачий, – пробормотал детектив. – Тут что, в небе Шамбалы, вот так запросто летают аэростаты?
– Может, нам показалось? – спросила Зоя. – Я едва заметила что-то.
– Нет, не показалось. Это был воздушный шар. Но если это так, то кто им управляет?
– Надо спросить у… мамы, – Зое было трудно назвать этим словом дух собственной матери. – Она тут уже давно.
– Я не уверен, что она ответит на этот вопрос, – сказал Крымов. – Мне кажется, это не случайность, а вторжение. Наконец, мы попали сюда, раздвигая воздушные камни, а кто-то мог пролететь и на шаре, раздвигая сачком от бабочек облака. Что скажешь?
– Скажу, что ты большой выдумщик. Тут столько монастырей, и разве монахи не могут летать на воздушном шаре?
Крымов призадумался.
– Монахи на шаре? Ну не знаю…
– Так как тебе страна Шамбала, Андрей?
– Отличное курортное место, – пришел к заключению детектив. – Главное, не открывать его никому за пределами этих гор. Хлопот не оберешься!
Их уложили на циновках в середине хорошо натопленной залы. И скоро все спали как младенцы. Крымов не помнил, сколько прошло времени, потому что сразу провалился в сон. Но проснулся от резкого окрика.
– Встаньте! Встаньте! Встаньте!
Он стремительно сел. Подскочил и взъерошенный, очумелый видом Долгополов, протирал глаза Лев Рудин, одетый в пижаму. Рядом с Крымовым уже сидела и смотрела на призрак матери Зоя.
Над ними стояла Агафья – грозная, как шаровая молния; ее свечение изменилось – оно стало кроваво-красным. А голос звучал резонирующе, с гневом и почти с угрозой.
– Эликсир украден! – сказала она. – Мой Учитель Асириус не приходит в себя. Жив он или нет, я не знаю. Думаю, еще жив, ведь душа его не отделилась от плоти. И я ничего не вижу – все как в тумане. Мне словно застили глаза. Что будем делать, дочь моя? Воин? – Она устремила взгляд на Андрея. – Кто следил за вами? Кто преследовал вас?
– Воздушный шар, – только и проговорил Андрей.
И посмотрел на Зою.
– Воздушный шар? – переспросил Антон Антонович. – Какой еще воздушный шар?
Крымов поморщился: он же забыл поделиться тем, что видел, со своим куратором. И как видно, напрасно.
– Все верно, – ответила Зоя. – Я только что видела сон: шар приземлился недалеко от горы, где мы были, из него вышли двое – огромный мужчина и женщина в черном костюме, но я никак не могла различить их лица. Словно на них были маски. В шаре остался второй мужчина. Женщина в черном костюме акробатки и берете и огромный мужчина в полевой форме, оба при оружии, направились по каменистой дороге наверх, к пещере, где живет Атлант…
3
Небесный трамвайчик летел через космос, звезды слились в золотые стрелы, затем трамвайчик стал снижать скорость, и теперь он уже просто мчался, и звезды занимали свои места на небе, а затем, когда впереди показалась черная крепость с башнями-турами и зарешеченными окнами, как в тюрьме, и совсем пошел тихоходом. Вдвинулся в темный тоннель и остановился