Мне стало неприятно.
— Иван Дмитриевич, вы хотите это сделать потому, что я девушка Ракитина.
Тимофеев взглянул на жену, и они оба по-доброму улыбнулись.
— Нет, Юлия. Я хочу заключить договор потому, что вы великолепный профессионал. Но даже самым лучшим нужен тыл, поддержка. У вас теперь такая есть и это, безусловно, сделает вашу жизнь более спокойной. А это, поверьте, важный плюс для партнёра. — Он дождался моего кивка и повернулся к Ракитину. — Но это касается и вас, Марк. Если вас выбрала такая чудесная девушка, значит в вас много хорошего. К тому же с ней у вас будет больше желания поддаться творчеству в исполнении обязательств по поставке ваших железобетонных конструкций. Поэтому я хочу предложить договор и вам. Подъезжайте ко мне в офис после Нового года. Числа, скажем 10 к 10 часам. Что скажете?
— Буду рад сотрудничеству.
— А вы, Юлия?
У меня перехватило горло от нахлынувших эмоций, и я не смогла сказать ни слова.
— Она тоже очень рада, — ответил за меня Ракитин, а я в подтверждение, затрясла головой.
— Вот видите, именно об этом я и говорил. Ладно, отдыхайте, молодёжь. Следующий праздник у Лидии Васильевны 28 марта.
— Это уже сейчас надо начинать готовить, — встрепенулась я.
— Нечего! Имениннику положены подарки. Я свою Лидию Васильевну забираю, как трофей. И не спорьте. Остальное после Нового года. Да и вам, я смотрю, посторонние не нужны.
Седовласый Тимофеев по-мальчишески задорно подмигнул, и, приобняв жену за талию, увёл из ресторана. А Марк усадил меня обратно за столик.
— Ну что, Юль? Теперь нам друг от друга не деться. Мы гаранты заключения выгодных контрактов. Я тебе нужен, и ты мне нужна. Хотя, можешь не говорить ничего. Я потом в стонах услышу ответ. Так что завтракай и быстрее вернёмся в домик. Хорошая там кровать. Удобная.
Я сделала вид, что возмущена таким поведением, но и сама старалась поскорее закончить с едой, потому что при взгляде на Ракитина меня терзал совершенно другой голод.
Эпилог
Через год день рождения Тимофеева праздновали несколько скромнее. Гостей было в 2 раза меньше, и павильон требовалось украсить только один. Но легче мне не было.
В соседнем павильоне тоже надо было устроить праздник. И он меня ужасно нервировал. Он был практически анонимным. Заказчики ни разу со мной не встретились.
Платили очень хорошо, да и близость мероприятия с праздником Тимофеева была плюсом. Но к моменту проведения вечеринки по поводу бракосочетаний, тем сильнее я тряслась.
Марк успокаивал, как мог. Однажды даже присутствовал на моей встрече с представителем заказчиков. Но я переживала.
Мне дали карт-бланш и велели делать, как мне бы самой понравилось. Я отправила первые предложения, и их, практически без правок, приняли. И теперь боялась, что заказчикам совершенно не понравится.
День рождения Тимофеева начался в 16 часов, а второй праздник мы должны были открыть в 19.
Я прошла по залу, в котором заканчивались последние приготовления. Потом меня утянула за кулисы помощница Ирина. Она мне задала миллион вопросов и рассказала кучу подробностей.
Едва я сумела от неё отделаться, как меня перехватил режиссёр по световым эффектам. С ним не согласовали расстояние до сцены, и он мне жаловался, на какие жертвы ему пришлось пойти и каким героизмом обеспечить адекватное освещение.
Я чувствовала реальное облегчение, когда сумела от него вырваться, сбежав на сцену. Свет и правда был отлично сделан. Он начисто отсекал окружающее пространство.
Глядя в зал, я не могла разглядеть никого из наших сотрудников, вносящих последние штрихи. Но шума от них было так много, как от полного зала.
Ко мне подошёл Марк и притянул к себе. Я завертела головой, чтобы сберечь помаду.
— Юль, ты как?
— Нормально. Нет. Ненормально. Переживаю очень. А вдруг что-то пойдёт не так?
— Обязательно пойдёт.
— Марк! Ну ты и успокоил!
— А я не успокаиваю. Смотри, мы уже год вместе.
— Три.
— Ты плюсуешь с двумя годами до расставания.
— Нет, Ракитин! Просто с тобой, таким перфекционистом, год за три! — съязвила я.
Марк поцеловал меня в висок.
— Но тебе же нравится?
— Нравится, — не стала обманывать я.
— И мне этот год очень понравился. И наши с тобой вечерние посиделки, и поездки на море. И поддержка.
— И секс?
В зале раздались смешки. Ракитин метнул в меня нечитаемый взгляд, словно пряча смешинки.
— И секс. Хорошо, что всегда можно что-то вырезать и наложить звук.
— Что? — не поняла я.
Он сегодня был каким-то другим. В идеальном чёрном костюме, а в глазах такая напряжённость, такая страсть, что моя кровь забурлила, как шампанское в бокале.
— Знаешь, мне очень понравился этот год. Я стал по-настоящему счастливым человеком.
— Может обсудим это потом? У меня через 2 часа мероприятие. Я нервничаю, Марк.
— А ты не нервничай. Ты наслаждайся так же, как я. Смотри.
Он кивнул в сторону зала, и я увидела наши фото и видео, спроецированные на стены. Ахнула от изумления и постаралась отстраниться. Но Ракитин не дал.
— Смотри, какие мы были счастливые в этом году!
Я смотрела на проплывающие изображения и не могла сдержать слёз. Не везде мы улыбались, но везде были счастливы.
— Знаешь, Юля, я так рад, что год назад у тебя сломалась машина и мы снова встретились. Я благодарен Тимофееву, который не заключил со мной сделку и отзывался не лучшим образом.
Мне показалось, что кто-то за стеной света крикнул: «Да когда это было». А вслед за этим шиканье и возмущённые голоса. Я даже головой крутанула в их сторону, но никого не смогла разглядеть.
Марк повернул мою голову к себе руками. И я застыла от предчувствия чего-то волшебного. Сверху спустилась камера на штативе и уставилась на меня объективе.
Мне захотелось сбежать подальше и спрятаться, но меня крепко держал Марк.
— Юля, я тебя очень люблю. Я счастлив жить вместе с тобой. Ты мне очень нравишься. И Ты. Мне. Очень Нужна.
Он выпустил меня из рук, и я едва не упала, потеряв опору. Хотела прижать его обратно, но Марк встал на одно колено. Вытащил коробочку с кольцом и произнёс, — выходи за меня замуж!
Я была потрясена. Озиралась по сторонам, стараясь сдержать слёзы. Прижала руки к щекам, стараясь успокоить бешеный стук сердца, рвавшегося из груди.
Марк качнул коробочкой с кольцом в мою сторону. В его глазах