Бесшумно, совсем бесшумно он прокрался на другой конец комнаты, где была маленькая настольная лампа. Он ее выключил и поставил на пол. Затем вытащил шнур из розетки, пропустил его под столом и снова воткнул. Теперь он мог перенести лампу почти на середину комнаты.
У лампы был круглый, открытый сверху абажур. Когда Бобби положил лампу на бок, то отверстие в абажуре направилось точно в стену у двери. Бобби, все еще не включая лампу, с уверенностью, обретенной долгой практикой, прошел в темноте в ванную и снял с нижнего крючка свой красный фланелевый купальный халат. Сложив его пополам, Бобби задрапировал им низ абажура. Затем включил лампу.
На стене, где была Страна Теней, появился яркий круг света, пересеченный четырьмя полосами от прутьев, державших абажур. Посредине, там, где они пересекались, было темное пятно.
Бобби критически посмотрел на него. Затем, сидя на корточках между лампой и стеной, протянул руку.
Утка.
— Кря-кря, — тихонько прошептал он.
Орел.
— Орл-орл.
Аллигатор.
— Гам-гам, — сказал аллигатор, открывая и закрывая пасть.
Затем он убрал руки и уставился на круг света, пересеченный черными полосками. Центральный кружок с полосками немного напоминал водяного паука, бегущего по поверхности ручья. Но это было скучно. Нечто просто сидело там и ничего не делало. Бобби сунул палец в рот и стал покусывать, пока ему в голову не пришла идея. Тогда он бросился к кровати, где лежали его тапочки, и поставил один тапок на пол перед лампой, а другой искоса прислонил к нему. Потом какое-то время рассматривал стену, затем лег плашмя на живот. Внимательно глядя на тень, Бобби сомкнул колени на ковре, сжал предплечья и соединил тень от рук с тенью от тапочек.
Результат ему понравился. Это было что-то вроде смеси паука с гориллой. Это было нечто совершенно новенькое, что никто никогда еще не видал. Бобби скрючил пальцы, и у теневой твари на узловатой верхней части появились яркие треугольные глаза и покачивающаяся, открытая челюсть. К тому же у нее были длинные руки и тонкие завитки щупалец. Бобби чуть передвинулся, и чудище покачало своей большой головой и прикрыло глаза. Глядя на него, Бобби внезапно почувствовал, что мерцающее нечто, жившее в углу под потолком, выползло и стало спускаться по стене прямо к чудищу, все ближе и ближе, потом — р-раз! — и оно бесшумно слилось с чудищем таким же быстрым и завершенным движением, как капли, сливающиеся на оконном стекле.
Бобби закричал от восхищения.
— Останься! Останься! — попросил он. — О, пожалуйста, останься! Я сделаю тебе домашних животных! Я сделаю тебе много еды! Пожалуйста, останься, пожалуйста!
Нечто сердито поглядело на него. Бобби подумал, что оно решило остаться, но еще не рисковал убирать руки.
Внезапно с треском открылась дверь, щелкнул выключатель и комнату залил яркий верхний свет.
— Что это ты делаешь?
Бобби застыл, как замороженный, стоя на коленях на ковре, со сжатыми предплечьями и странно перекрученными руками. Он положил подбородок на плечо, так что мог видеть стоящую в комнате Маму Гвен, жестко прямую и угрожающую.
— Я… я просто…
Она бросилась к нему. Она рывком подняла его с пола и швырнула на кровать. Пинком разбросала его шлепанцы. Потом схватила лампу и выдернула провод из розетки.
— Я же сказала тебе — никаких игрушек, — прошипела она. — А это значит, что у тебя не должно быть никаких игрушек. Для этого ты и сидишь в комнате… На что это ты уставился?
Бобби вытянул руки и странным образом перекрутил их. Глаза его засверкали, показались маленькие белые зубки изо рта, когда он заулыбался.
— Он остался, он остался, — затараторил Бобби. — Он остался!
— Не знаю, о чем ты бормочешь, да и знать не хочу, — рявкнула Мама Гвен. — Я думаю, ты просто спятил.
Она вернулась к двери и щелкнула выключателем.
Комната стала темной — за исключением стены за дверью.
И тут Мама Гвен закричала.
Бобби закрыл глаза.
Мама Гвен закричала снова, за этот раз хрипло. Затем послышался странный звук, точно лай собаки, но какой-то придушенный.
А затем наступила тишина. Бобби сквозь пальцы посмотрел на смутно светящуюся стену, потом опустил руки, выпрямился, подтянул колени к груди и обнял их руками.
— Хорошо, — прошептал он.
На лестнице послышались шаги.
— Гвен! Гвен!
— Привет, папа.
Папа вошел в комнату и включил свет.
— А где Мама Гвен, Бобби? Что случилось? Я услышал…
Она там, — ответил Бобби, показывая на стену.
Наверное, папа не понял его, потому что вышел из двери и снова позвал:
— Гвен! Гвен!
Бобби сидел неподвижно, глядя на исчезающую тень на стене, хорошо видимую даже при тусклом свете, падающем с лестницы. Тень ползла и ползла. Она была треугольником острым концом вниз, в который на две трети был воткнут другой треугольник, тоже острым концом вниз, а снизу у него торчали две прямые палочки. Кроме того, у него были руки, сжатые в теневые кулачки, и оно ползло, бесшумно ползло по стене.
— Теперь я никогда не пойду в Страну Теней, — с довольным видом пробормотал Бобби. — Ведь там Она.
И он выполнил свое обещание.
Shadow, Shadow, on the Wall…
(Imagination, February 1951)
ИНКУБЫ ИЗ ПАРАЛЛЕЛИ X
ОН СТАЛ МЕНЬШЕ, подумал Гарт, лежа на животе на вершине холма и глядя вниз, осторожно раздвинув густой кустарник, на Гезелл Холл. Холл высился над ним в детстве, и потом, круглогодично, еженедельно, каждую ночь в его снах. И вот теперь он снова ощутил себя школьником, ждавшим с того дня, когда наступил конец его мира, но не было в нем ни торжества, ни остроты ощущений, а только впечатление, будто Холл стал меньше.
Большое здание, беспорядочно раскинувшее крылья, со скрученными, поломанными антеннами энергоприемников, с двориками, заросшими желтым сорняком, оно словно лежало во впадине могучей шеи великана, который пожал плечами, и здание превратилось в беспорядочное нагромождение развалин.
Я должен был это предвидеть, подумал он. Я ведь был всего лишь ребенком, когда остался… когда ффанксы…
И перед глазами снова возник космический корабль, стоящий на столбе пламени дюз, его детские мечты об иных мирах, а затем оглушительный гром настоящих реактивных двигателей — двигателей ффанксов, — положивших конец его мечтам, его детству. Его миру.
Гарт Гезелл сунул руку под живот и выдернул длинными пальцами твердый корень, мешавший ему лежать. Вот тут. подумал он, стояло главное здание. Когда появились ффакнсы, я выбежал через парадные двери к папе