— Боссу? О-о… не делай этого, старина! Давай подумаем, все обсудим… А… о той партии трехногих собак, которые я хотел получить от тебя… Думаю, я могу без них обойтись. Любая услуга, которую я могу оказать тебе…
— Будь ты проклят, ладно, окажешь. До скорого, Златовласка!
— Гуррах столкнул обоих коротышек лбами, очевидно, разорвав связь, и затем повернулся с усмешкой к Гарри. — Вот видишь, — сказал он, — Иридел, чертовски хороший инспектор, но слишком уж требовательный. Он посылает людей в Чистилище за самые глупые, мелочные ошибки. Он никогда никому не прощает, и не забывает малейших промахов. Он со своими срочными заказами — причина половины здешних страданий. Но теперь все станет по-другому. Босс давно уже собирается впендюрить Ириделу хорошую клизму, просто Иридел никогда не давал ему повода.
— А как насчет моего возвращения… — терпеливо повторил Гарри.
— Дружище! — проревел Гуррах, покопался в кармане и вытащил часы, точно такие же, как у Иридела. — Во вторнике сейчас одиннадцать сорок, — сказал он. — Мы отправим тебя туда. Но ты должен будешь сам объяснить причины своего опоздания. Не болтай лишнего, иначе пострадает много народа… И ты больше всех. Ну как, готов?
Гарри кивнул. Гуррах протянул руку и раздвинул занавес, открывая небытие.
— Ты окажешься не совсем там, где был, — сказал он, — потому что немного переместился здесь. Вперед.
— Спасибо, — сказал Гарри.
— Не благодари меня, приятель, — рассмеялся Гуррах. — Это тебе спасибо! Эй… если ты, после того как, — ну, сам понимаешь, — решишь, что тебе там не так уж и хорошо, попроси отправить тебя ко мне. Тебе будет тут хорошо, даю слово. Иди. Удачи!
Задержав дыхание, Гарри Райт шагнул в пустоту.
Ему пришлось проехать тридцать кварталов до своего гаража, и когда он появился, босс уже ждал его.
— Где ты был, Райт?
— Я… я немного заблудился.
— Не смешно. О чем ты только думаешь? Начни с пружинной подвески. Черт побери, если она не будет закончена до завтра…
Гарри поглядел ему прямо в глаза и сказал:
— Послушайте, она будет закончена сегодня вечером. Я точно знаю это.
Продолжая усмехаться, он прошел в гараж и достал свои инструменты.
Yesterday Was Monday,
(Unknown, 1941 № 6)
ЗОВ
Нет, я не собираюсь с вами спорить. Я только сказал, что вы уже полчаса твердите о телепатии, а не дали ни единого ее примера. Так что позвольте, я дам вам один.
Это случилось с Бертом Колли. Они с Сельмой тогда были женаты всего около шести недель. Настало первое утро после возвращения Берта после медового месяца, и они всю ночь ехали. Услышав медный звонок будильника, Берт повернулся на другой бок. Он отдал бы что угодно, лишь бы выспаться. Но Сельма… Сельма продолжала спать! Ее и пушкой не разбудишь, как любили они говорить. Берт взглянул на нее и усмехнулся. Она показалась ему милой, даже несмотря на головную боль — настоящий пробный камень любви!
Берт быстро оделся, направился к богато украшенному лифту, хромированному, со слоновой костью и матовым освещением, и быстро спустился на первый этаж. Вот это настоящее жилище для невесты, с гордостью подумал он. В вестибюле он мельком взглянул на себя в зеркало, затем выскочил на улицу и уехал в такси.
Когда муж ушел, Сельма осторожно открыла один глаз, услышав хлопок выходной двери. Затем повернулась к стене, сонно закрыла глаз и лениво улыбнулась. Старый добрый Берт. Вчерашний вечер был просто великолепен… Они были так заняты друг другом, что даже забыли поесть. Поесть — вяло покатала она в уме это слово. Она еще не могла определить, что больше хочет — поспать или есть. Но победил голод. Она выползла из кровати и с трудом проковыляла на кухню. Положила в кастрюльку яйцо, налила воды, поставила на плиту, включила газ и нажала кнопку, дающую искру, чтобы поджечь его. Затем вернулась в кровать, только на минутку. И за эту минутку снова крепко уснула. На кухне она не проверила, загорелся ли газ. А кнопка не сработала.
Берт сидел в такси на самом краешке сидения и уговаривал водителя домчать его как можно быстрее, обещая целых пять долларов, и одновременно пытался силой воли переключить светофор на зеленый свет. Он был боссом, но любил появляться в конторе вовремя, подавая пример остальным работникам. А еще он думал о Сельме, уютно сопевшей в кровати в их комфортабельной квартире, такой уютной и безопасной. Он мечтал об огромном доме на восемьдесят комнат, с двадцатью ванными и роем слуг, но Сельма, взявшая на себя заботу о планировании их жизни, настояла «просто на нескольких комнатах и мини-кухоньке». Ладно, он нашел такую квартиру… но что это были за комнаты! Берт прочесал весь город в поисках лучше всего расположенного и дорогого жилья, которое только можно было достать. И нашел такое…
— Ну, давай же, приятель, быстрее! Гони! — уговаривал он шофера.
А Сельма заворочалась во сне, яростно закашляла, несколько раз глубоко вдохнула и погрузилась еще глубже в сон.
Сидя в такси, Берт попытался думать о делах, настроиться на рабочее настроение. Но что-то мешало ему, словно назойливая мелодия, которую невозможно как следует вспомнить, но она постоянно пытается залезть в голову. Берт попытался выбросить это из головы, но не мог. Что-то было не так… что-то…
(А в квартире все шел и шел с шипением газ…)
«Вернись… вернись… вернись…»
Берт помотал головой. Ему показалось, что он услышал эти слова.
«Берт! Берт! О, Берт!..» — бились в мозгу тихие, но ясные слова, произносимые голосом Сельмы!
Он подался вперед и похлопал водителя по плечу.
— Приятель, ты слышал?
— Нет… А что?
«Вернись! — билось в голове Берта. — Назад, домой… поспеши!»
— Возвращаемся! — внезапно рявкнул он. — Назад, на Уинфред!.. Быстрее — дело жизни и смерти!
Завизжали шины, когда такси резко развернулось. Берт был готов уже велеть водителю снова разворачиваться и ехать дальше в центр, но не стал и откинулся на спинку сидения. Он не знал, ругать ли себя за то, что свалял дурака, или начать размышлять о нервном срыве. Ясно было только одно — он должен как можно, быстрее возвращаться домой, на Уинфред-стрит.
(А там Сельма. Она лежит очень тихо…)
Такси остановилась на светофоре.
— Вперед! — прорычал Берт. — Если вам выпишут штраф, я