Деккер вскочил на ноги. Он понял, что в основе его страстных эмоций лежит страх, поэтому голос его был хриплым и резким.
— Успокойся, Исса! Ты не должна больше подходить к Дику, ты слышишь? Не должна глядеть на него, не должна его трогать! Я запрещаю тебе это!
Исса медленно склонила голову жестом, который мог быть знаком подчинения и согласия. Потом, ни слова не говоря, повернулась и пошла к лестнице. Они слушали ее легкие шаги, пока она поднималась наверх.
Деккер повернулся к Меган, которая тихонько опустилась в кресло.
— Она правда сошла с ума? — спросил он дрожащим голосом.
— Исса? О, нет! — Меган прижала руки к глазам и глубоко вздохнула. — Тебе нужно выпить, Дик, — сказала она. — Ты весь дрожишь. И сделай мне порцию.
Когда бокалы наполовину опустели, Меган продолжала:
— Нет, она совершенно нормальна, Дик. Ты ведь и сам это знаешь. Я думаю, все, что она сказала нам, верно. По легендам, первый санедрин, Ичачшар, жил почти тысячу лет и, наконец, был убит одним из своих завистливых детей. В легендах говорится, что он «питался светом».
Рука Деккера так задрожала, что напиток плеснул из бокала.
— Это было ужасно, — сказал он словно сам себе, — ужасно глядеть, как она стоит там, поняв кверху руки так, словно неистово радуется… Я потерял ее, Меган? Я думал, что после операции она мне все простит и будет любить меня дальше. Я знал, что она санедрина, но прежде она была такой человечной… Я не могу поверить, что это… что с ней произошло такое…
— Ты же знаешь, что это так, Дик, — сказала Меган.
Почти с минуту стояла тишина.
— Я завидую ей, — сказала, наконец, Меган.
— Завидуешь? — яростно воскликнул Деккер, и стукнул бокалом о стол, чтобы разрядить тем самым его напряженные нервы. — Завидуешь? Завидуешь тому, что она больше не человек, она в своем роде монстр, который питается энергией молний? Радуйся, что ты человек, Меган, и не говори так больше.
— О-о… Но кто хочет быть человеком, Дик? Так ли уж завидна наша судьба? Наша жизнь слишком коротка, слишком ограничена. Мы рабы времени, и постоянно обманываем, дурачим себя, но мы постоянно у него на коротком поводке. Мы живем не достаточно долго. В основе всех наших дел лежит ограничение во времени. Я помню, что, когда мне было лет пятнадцать, мне хотелось потратить два-три года на изучение флоры венерианских солончаков. Но у меня не было на это времени. А так как я не намеревалась сделать ботанику делом всей своей жизни, то не могла, как у нас говорят, «выкроить время» для изучения халофитов. Мы никогда не избавляемся от давления времени, даже в мелочах. Мы не читаем книг, которые хотели бы прочитать, не слушаем концерты, которые хотели услышать. Мир так полон, так богат, так разнообразен, что даже будь жизнь в десять раз длиннее, ее все равно было бы недостаточно. Сколько времени у нас отняла бы учеба, чтобы мы поняли и получили все, что является законно нашим? Но у нас лишь одна короткая жизнь. А теперь Исса сказала нам, что она бессмертна. Что она не будет болеть, не станет стареть, а это всегда ведет к смерти. И ты удивляешься, что я завидую ей, Дик?
— Ты хочешь сказать, Меган, что хотела бы жить вечно? — спросил Деккер.
Он уже перестал дрожать.
— Да. А ты разве нет? Только ответь честно, Дик?
Долгая тишина.
— Конечно, хотел бы, — ответил Ричард Деккер.
ДЕККЕР ПРОСНУЛСЯ перед самым рассветом. Сердце бешено колотилось. Еще не открывая глаз, он пошарил рукой в поисках лежавшего рядом с ним маленького Дика и обнаружил, что мальчик исчез.
Он сразу же понял, что произошло. Терзаемый нехорошими предчувствиями, он бросился в комнату Иссы и нашел ее пустой. Не было, также, и некоторых ее предметов туалета, а в детской он увидел, что пропали одежда и игрушки Дика.
В детскую вошла Меган. Она была в тонкой зеленой рубашке, застегнутой на плече застежкой, волосы всклокочены после сна.
— Я услышала, как ты бродишь, — сказала она. — Что случилось?
— Она забрала сына, — ответил Деккер. — Они ушли. Но как? Куда?
— Причал, — быстро сказала Меган. — Наверное, она взяла одну из лодок.
Они пошли, вернее, побежали к причалу в утреннем тумане, от которого волосы Меган моментально стали влажными. В эллинге были спокойно пришвартованы акваглайдер и пассажирская яхта «Трипхе», но не было маленького парусного шлюпа.
— Я должен поймать ее, — сказал Деккер. — Я должен найти ее и вернуть. — Он замолчал, подумав о том, где на всем этом вспененном пространстве, занимающем девять десятых поверхности Венеры, может быть Исса.
— Ты должен поймать ее, Дик? — медленно переспросила Меган.
— Но ведь она не преступница. Она любит маленького Дика. Он ее родной ребенок.
— Я не могу потерять еще и его, — в отчаянье заявил Деккер.
— Он также и мой сын. Разве у меня нет на него прав? И, кроме того, Меган, Исса… она больше не человек. Ты же слышала, что она говорила вчера вечером, рассказывала, что чувствует, как отдаляется от нас. Она оценивает все уже не так, как мы. Мальчик санедрин лишь наполовину. И я боюсь, что, пытаясь сделать его бессмертным, она может… может… — горло у него перехватило и голос прервался, но Деккер сделал над собой усилие и сказал почти по складам: — может убить его.
Желтовато-коричневые глаза Меган округлились. Секунду спустя она кивнула:
— Да, хорошо. Разумеется, я поеду с тобой, Дик. Мы поедем быстрее, если будет кому сменять тебя у руля. Но хотела бы я знать, куда она может отправиться.
— Разумеется, куда-то не очень далеко, — сказал Деккер, размышляя вслух. — Если бы она отправилась далеко, то взяла бы «Трипхе». Но парусная шлюпка хороша для коротких поездок, а она всегда предпочитала паруса двигателям. Поэтому ей никогда не нравилась яхта. Нет, она не могла поехать далеко — разве что планировала попасть в одно из Западных Течений, которое само понесло бы ее. Некоторые Течения очень быстры. Она может уплыть дальше, чем я думаю, если воспользуется им.
— Не думаю, что она сделала это, — нахмурилась Меган. —