И вот сейчас это здоровье мне пригодилось.
Добравшись наконец до крыши, я медленно перевёл дыхание и высунулся, чтобы изучить обстановку наверху.
Ничего не изменилось.
Главарь стоял всё там же, у самого шпиля крыши. От лишних взглядов его прикрывало неподвижное крыло мельницы, а рядом с главарём находились два кочевника-охранника. Ещё двое продолжали облёт внизу.
Тем временем со стороны деревни доносились людские крики и боевой клич кочевников. Их схватка продолжалась. Порой этот шум перекрывал громоподобный голос деда Архипа и гул его Карающего Света.
Главарь стаи был занят наблюдением за этим противостоянием, но порой поворачивал голову и поглядывал на усадьбу с высоты, будто размышлял, а не наведаться ли ему туда.
Сейчас усадьба была беззащитной: там остались только мирные маги, которых никогда не учили быть воинами. Они просто не имели на это права. Ни Нонна, ни Эл, ни Виктор, ни моя няня.
Да и меня это тоже касалось.
Но, как говорили монахи… хотя ничего они по этому поводу не говорили.
Оценив обстановку, я тактически распланировал бой, хоть и понимал, что каждую секунду всё может поменяться. Вот возьмёт главарь и обернётся…
В этот момент главарь начал оборачиваться, будто почуял, что я сверлю взглядом его затылок.
Это и стало началом схватки.
В один прыжок я оказался на крыше и, не мешкая, сделал кувырок вперёд. Да, прямо в Доспехе. Подо мной захрустела кровля, но теперь шума я не опасался.
Я вообще больше ничего не опасался.
Рванул вперёд, будто у меня тысяча жизней. Потому что понимал: если сейчас не вложить все силы в эту схватку, то другого шанса не будет, причём ни у кого — ни у меня, ни у тех, кто в усадьбе, ни у всей деревни, а это, ни много ни мало, тридцать семь душ!
Я набросился на главаря, сразу же подмяв его под себя и заломив ему правое крыло.
Раздался хруст перепонок.
А потом… тишина.
Тишина, мать её!
Я ждал вопля невыносимой боли, но главарь не издал даже стона. И ведь он не ожидал нападения — это было видно сразу. Да и крыло я ему переломал, смял и скрутил, как бумажную салфетку.
А в ответ — ни звука!
Правда, в остальном всё вышло, как ожидалось. Кочевник дал жестокий отпор: он извернулся, перекатился вместе со мной по крыше и обхватил меня за голову обеими руками.
Вцепился мёртвой хваткой, чтоб его!
А потом ударился маской в шлем моего Доспеха. Шипы на его лбу ткнули в мой лоб, но броню не пробили.
Пока что.
Главарь хоть и был размером больше своих сородичей, но за счёт брони я не уступал ему в массе. Да и в силе — тоже. Я двинул его кулаком в печень раз пять, после чего схватил кочевника за грудки, оттолкнулся и перекатился вместе с ним дальше — к самому краю крыши.
Мы зависли на волосок от падения, а высота тут была приличная!
Вокруг заверещала охрана.
Оба телохранителя налетели на меня с двух сторон, в зареве пожара блеснули кинжалы — такие же, как у Чэйко. Они походили на бумеранги с отверстиями, только заточенные по кромке.
Через секунду оба кинжала попытались вбить мне в затылок, но мою голову опять спас Доспех.
Пока что.
Я крепче прижал к себе главаря, будто был рад его видеть, а потом сделал то, что потом, вероятно, напишут на моей могильной плите. Оттолкнулся ногой от края крыши.
Сцепившись, мы камнем полетели с высоты.
— Юр-р-р-р-рли! — услышал я рык из-под маски.
Наверняка, «юрли» на языке кочевников означало либо «ублюдок», либо «я запомнил твою рожу», либо «какого хрена ты столкнул меня с крыши, придурок?».
Тут вариантов было немного.
В падении кочевник рванул изо всех сил, чтобы освободиться из моих объятий. Его здоровое крыло вытянулось, но не выдержало веса двух падающих тел и тут же сложилось — кочевник не стал рисковать вторым крылом.
Мы рухнули в кусты у крыльца мельницы, и на этот раз у меня не вышло упасть на своего врага. Перед самым падением он опять рванулся из моей хватки, нас развернуло в полёте и мы оба ударились о землю с одинаковой силой.
Шум и хруст веток заглушили очередной рык кочевника:
— Юр-р-рли! Ветрорез тебе в глотку, ур-р-р-род!
Я бы мог огрызнуться в ответ, но предпочёл действовать, пока Доспех ещё работал, поэтому вскочил и опять накинулся на врага.
Мои руки в перчатках Мастера-Расчленителя своё дело знали.
Одной рукой я ухватился за кожаный жилет кочевника, рванул его на себя, а второй рукой двинул ему прямо в морду. Целился под подбородок, чтобы случайно не угодить в шипы на маске, а заодно провести технически мощный апперкот.
Удар вышел смачный!
Кочевник отшатнулся, маска на нём треснула, но не развалилась. В прорезях для глаз блеснул сиреневый свет.
В этот момент над нами заметались кочевники. Не только охранники главаря, но и остальная стая — сюда слетелись все недобитки, атакующие деревню. Особей пятнадцать точно.
Они зависли в воздухе, ожидая приказа главаря.
— Ты тр-р-р-руп, юрли, — прорычал тот, не сводя с меня глаз.
Он выхватил из ножен на груди два кинжала, похожих на бумеранги. Весь его вид говорил о том, что оружие он собирается воткнуть мне в шею.
Очевидно, это и были те самые «ветрорезы».
Кинжалы, конечно, красивые. Они даже издавали звуки (так вот для чего нужны эти отверстия, как на флейте — для мелодичного взмаха клинком).
— У меня тоже кое-что есть, — ответил я и в одно движение вытянул из-за спины меч.
Выглядел он неплохо, даже грозно, но это если не знать, что оружие тренировочное. Я успел выхватить из Абсолюта только его, но лучше уж такой меч, чем никакого.
Кочевник прорычал что-то себе под нос, окинул взглядом мой меч и внезапно выкрикнул приказ своей стае:
— Кир-р-р-рики юрли! Тель-ви!
Все пятнадцать летучих тварей моментально выхватили ветрорезы. В небе хором пропели клинки: мелодично, угрожающе и красноречиво.
Ну а потом кочевники одновременно спикировали и на скорости метнули в меня оружие.
Все пятнадцать ветрорезов!
В этот паршивый момент я понял, что мой Доспех начал истончаться…
В тот же момент земля вдруг задрожала от встряски, и из кустов