Она поднялась с кресла и приложила ладонь к груди.
— Клянусь, Илья. Если бы я что-то знала, то сказала бы тебе.
В её глазах блеснули слёзы, хотя плакала она редко.
— Няня, я вам верю… верю, как верил всегда. — Я обнял её, крепко прижав к себе её тщедушное тело. — И я счастлив, что успел…
В этот момент за моей спиной раздался грохот.
Я обернулся, прикрыв няню собой.
Виктор упал на пол вместе со стулом, завалился набок и попытался вырваться. Заелозил ногами по полу, бессвязно зарычал от злости и паники, застонал и зашипел от боли.
— А вот и наш Витя, — процедил я.
Затем подошёл ближе и наступил ему на плечо, чтобы остановить ненужный шум, а сразу приступить к прямым вопросам:
— Это тебе отец заплатил за моё убийство?
Он посмотрел на меня с такой яростью, что холодок пробежал по спине.
— Да я бы… я бы бесплатно тебя прикончил, — прохрипел он. — Ненавижу тебя. С детства ненавижу, как впервые увидел. Свинья неблагодарная.
Его слова не укладывались у меня в голове.
Свинья неблагодарная?..
Нет, я понимал, конечно, что друзьями мы никогда не будем, но ведь я ничего плохого Виктору не делал, чтобы меня так люто ненавидеть.
— У тебя всё было! Всё! — выкрикнул он, зыркая на меня с пола, весь красный от ярости. — У тебя было то, чего не было у меня!.. Семья! Дом! Деньги! Княжеский титул! Престижная академия! Даже рысарь, о котором я мечтал с детства! А ты на всё плевал! Вечно с недовольной рожей! Если бы я имел всё это, я был бы счастлив! Я так старался… так старался… но выше головы не прыгнешь! А тут у меня появился шанс найти тайник и получить хотя бы деньги, а на них купить всё остальное…
Он резко оборвал свою речь.
Прикрыл глаза и положил голову на пол, прижавшись к нему виском, будто бесконечно устал.
— И няню я твою ненавижу, — шепотом добавил Виктор. — Она так тебя любит, что вызывает у меня ненависть. Ты не заслужил её любви.
Я пропустил это признание мимо ушей и продолжил допрос:
— Что за тайник ты ищешь? Что за Кладезь Государственного Алхимика?
— Это всё неправда, сказки, — всё тем же замогильным шёпотом ответил он. — Я думал, что твоя старуха знает. Но она только мямлила «Витенька» и бесила меня.
— Тогда с чего ты взял, что этот тайник существует?
— Случайно услышал.
— От кого?
Не открывая глаз, Виктор ухмыльнулся.
— Тебе какая разница? Всё равно ты этот тайник не найдёшь. Нет его тут. Я всё обыскал, каждый миллиметр этой проклятой усадьбы.
— А белый плащ? Это ты его надевал? И ты украл кольцо у Нонны, а потом подкинул его вместе с плащом?
Он резко распахнул глаза, повернул голову и глянул на меня.
— Не расслабляйся, свинья. За тобой ещё придут. Твой отец — человек предусмотрительный, ты же знаешь. Он приведёт алхимию к величию, и никто ему не помешает. Особенно ты, полугосударственный полуалхимик.
Он растянул губы в жуткой улыбке.
Затем опять положил голову на пол. Только как-то странно это сделал: приник к полу не виском, а ухом. Тем самым ухом, на котором была его серебряная серьга в виде полумесяца.
Она глухо стукнула о паркет. И как только я услышал этот звук, то сразу понял, в чём дело.
— Ах ты засранец! — Я ухватил Виктора за плечо и рывком поднял вместе со стулом.
Но было уже поздно.
Поднял я уже умирающее тело. Виктор использовал серьгу, в которой всё это время хранил отраву. Хранил для себя.
Дёрнувшись на стуле, он сделал пару вдохов, посмотрел на меня и попытался улыбнуться ещё раз, но не вышло.
Так он и умер, со странным выражением лица: будто хотел чего-то, но так и не получил. Разве что смерть. Причем совершенно бесплатно.
— Илья… как же так?.. — ахнула няня за моей спиной.
Она всё ещё не могла поверить, что тот мальчишка, которого она с детства угощала конфетами и печеньем, которому помогала и которого порекомендовала Борису Ломоносову как хорошего работника — что этот мальчишка ненавидел её с самого начала. Ненавидел за любовь к другому мальчишке.
— Да, так бывает, — выдавил я, но больше ничего не успел сказать.
В кабинет ворвались Нонна и Эл.
— Боже мой! — Кузина застыла на пороге, увидев няню, облитую красным раствором, и меня у мёртвого и связанного на стуле Виктора.
— Что вообще происходит?.. — открыл рот Лаврентий. — Илья, чёрт возьми! Ты можешь объяснить? Что с Виктором? Он что, мёртв?
Я оглядел их побледневшие и вымазанные в саже лица, после чего ответил мрачно:
— Отравитель нашёлся. Но он нас уже покинул, отравившись сам. Так что теперь мы остались тут вчетвером.
Некоторые детали и свои подозрения насчет белого плаща и всего остального я всё же решил оставить при себе.
Эл и Нонна переглянулись.
— Не совсем вчетвером, — тихо произнесла Нонна. — Деревенские завтра с утра обещали прийти. Сказали, что за месяц усадьбу восстановят. Если всем вместе взяться, то быстро сделают. Вместе с деревней восстановят.
Я уставился на кузину, не веря ушам.
— Они сами предложили?
— Сами, — кивнула та. — А дед Архип сказал: «Передайте барчонку, что если есть война, нужна и крепость».
Я опять не поверил ушам. Примерно так говорил мой учитель Наби-Но. Немного красивее, но похоже.
— А что с Виктором делать будем? — хмурясь, спросил Эл.
Я посмотрел на мёртвое тело своего помощника.
— Отправлю отцу посылкой, — ответил спокойно. — Он человек не только предусмотрительный, но ещё и понятливый. Тем более что послание будет на его языке. Пусть знает, что мне есть, чем ответить. Алхимия против алхимии. Такого он вряд ли ожидал.
Нонна и Эл с тревогой посмотрели друг на друга.
Няня схватилась за лоб и покачала головой.
Никто не стал ничего добавлять, спрашивать или отговаривать меня, но все поняли, что с этого момента ситуация изменится: и для меня, и для них, и для усадьбы, и для деревни, и, возможно, даже для самой алхимии.
А если так, то, значит, дед Архип прав.
Если есть война, нужна и крепость.