Ни с кем из своих пленников они явно не церемонились. Что люди, что кочевница выглядели плохо: измотанные, исхудавшие, босые и избитые, грязные, в рваной одежде.
— Парво ни, — негромко, но требовательно сказал я колдуну.
Это значило: «Отпусти их».
Не шевелясь и не отдавая приказов, он внимательно на меня посмотрел. В тени его капюшона блеснули красным глаза. В этом уроде зашкаливал Магический Зной, как и в моём рысаре. Колдуны и монстры Зоны Морока были одной природы.
— Сначала отпусти всех, а потом я отдам тебе то, за чем ты пришёл! — громче произнёс я, уже по-русски.
Он отлично меня понял — хмыкнул и сощурился. Затем указал пальцем на меня и отрывисто велел:
— Урхи лос! Най-о!
Что ж, когда-то и до этого должно было дойти. Он потребовал меня убрать доспех и оружие. Прямо сейчас.
Я кивнул и почти без усилий подключился к Режиму Абсолюта.
Доспех моментально исчез с моего тела вместе с оружием, и я остался стоять беззащитным перед целой ротой колдунов. На поясе у меня болтались только лабораторные щипцы.
Сестра Эла прикусила губу и с горечью посмотрела на меня.
Возможно, она ждала мощного рыцаря с армией союзников, а не обычного парня-алхимика, который пришёл сюда один. На мне ведь не написано, что я не так уж прост.
— Ты нашёл Кладезь? — прямо и по-русски спросил колдун.
— Да, она у меня, — так же прямо ответил я.
Колдун теснее прижал пленницу к себе.
— Тогда начнём.
Глава 34
— Начнём, — ответил я.
Ничего больше не говоря, колдун поднял четырёхпалую руку в пластинчатой перчатке и слегка согнул большой палец.
Шестерых пленников-артефакторов, что стояли за его спиной, сразу же отпустили.
Несчастные люди даже не сразу отважились отойти от конвоя, а задержались на месте, будто не верили, что всё ещё живы. Наверняка, в спасение они уже не верили.
— Идите! Ну же! — позвал я. — Быстрей! Встаньте у калитки за моей спиной!
Они наконец решились и, едва волоча ноги, придерживая друг друга, поспешили в мою сторону.
— Жрицу тоже отпустите! — потребовал я у колдуна.
Не опуская руки, тот согнул второй палец.
Кочевницу освободили, но она не смогла идти сама — опустилась на колени от бессилия. Её крылья, освобождённые от верёвок, дёрнулись, и девушка зажмурилась от боли.
— Юни ло ту! — со злостью и пренебрежением бросил колдун.
Что значило: «Забирай эту тварь!».
Недолго думая, я направился к жрице, обогнул колдунов, стоящих на пути, и аккуратно поднял жрицу на руки. Постарался сделать так, чтобы не повредить ей хрупкие крылья, но она всё равно застонала, едва перенося боль.
Жрица была настолько лёгкой, будто в ней не имелось никакого веса.
— Дар-ри най, — прошептала кочевница, не сводя с меня глаз. — Ты Дар-ри най.
Я отнёс её поближе к калитке — туда же, где встали шестеро освобождённых пленников. Затем привалил жрицу спиной на забор и прошептал:
— Потерпи, Хатхо, скоро всё закончится.
— Делай всё, что нужно, Дар-ри най, — тихо ответила она на хорошем русском. — Всё в твоих руках.
Несмотря на то, что жрица наконец была свободна, улететь бы она всё равно не смогла — крылья были надломлены так, что их не расправить.
— Адо се!!! Най-о!!! — рявкнул колдун от нетерпения («Иди сюда!!! Сейчас же!!!»).
— Адо, — отозвался я.
Потом ещё раз глянул на артефакторов и жрицу.
Вряд ли они понимали, что сейчас происходит. Точнее, на что их будут обменивать. Они просто стояли, избитые, грязные и истощённые, и смотрели на меня с надеждой.
— Адо се! — повторил колдун. — Инги ма дрепа исони!
Он снова угрожал убить Ольгу, если я не подойду к нему. Она была единственной, кто остался у колдунов.
Я развернулся и направился к нему, на ходу указывая на пленницу.
— Парво исони!
Это значило: «Отпусти её!».
На этот раз колдун покачал головой, давая понять, что девушка останется при нём, как страховка. Такой поворот я тоже допускал, но всё равно потребовал:
— Пока не отпустишь всех, ничего не получишь!
Он снова качнул головой.
— Нет, — ответил по-русски, а потом опять перешёл на свой язык: — Най-о исони со ма фаро-ди.
Я уставился на него.
Возможно, мне показалось, но, похоже, он сказал: «Сейчас она покажет нам истину».
— Не понял, — нахмурился я. — Какую истину? Что значит «фаро-ди»?
Не отпуская пленницу от себя, колдун взял её за запястье и поднял руку девушки выше. Её ладонь была грязной, в ссадинах, ногти обломаны.
— Фаро-ди, — повторил колдун, стиснув запястье девушки так сильно, что она зажмурилась от боли.
У слова «фаро-ди» было много значений.
Истина, справедливость, правда.
Что конкретно имел в виду этот урод, сразу было не понять.
— Говори ему! — велел он девушке по-русски. — Говори! Най-о! Он должен знать, что ему не скрыться от нас и не обмануть! Говори! Пусть знает!
Ольга вздрогнула и открыла глаза, совершенно сухие и уставшие. Слёз я не заметил — возможно, все слёзы она давно выплакала и смирилась со своей участью, да и сейчас не верила в спасение.
— Хорошо… я скажу ему, — тихо произнесла она, вдохнула глубже и продолжила: — В плену у колдунов находились семь одухотворённых артефакторов. Уже давно. В том числе и я. Меня привели последней. И они… все эти артефакторы…
Она вдруг замолчала.
— Говори!!! — рявкнул колдун.
Девушка перевела дыхание и посмотрела мне в глаза. Взглядом я попросил её не торопиться и потянуть время насколько это возможно. Не знаю, поняла ли она меня.
Ольга едва заметно кивнула и нашла в себе силы продолжить:
— Эти маги умеют создавать артефакты с душой, понимаешь? То есть, могут вложить часть своей души в вещь, понимаешь? Или даже всю душу. Или половину. Это придаёт вещи невероятные свойства и силу.
Я кивнул.
— Понимаю. Только одухотворённые артефакторы на это способны. И мне уже приходилось быть свидетелем такой магии.
Я говорил про её брата Эла, но вряд ли она это поняла.
— Так вот… — выдохнула девушка. — Эти маги должны были создать два сильнейших артефакта. Один из них создавался для перемещения колдунов и преодоления любой магической защиты. Это для того, чтобы проникнуть в усадьбу. Артефакт