— Не знаю, — честно ответил я. — Но я найду его. Обещаю.
Она наконец отпустила меня, повалилась на траву и разрыдалась в голос.
Я же опять окинул взглядом двор, выискивая Эла и всех остальных. Марьяну, Нонну, Ван Бо. Но пока никого из них так и не увидел.
Зато услышал далёкий и протяжный стон своего рысаря.
Не рык, не пыхтение, а стон.
Так звери из Зоны Морока кричат о своей боли.
— Буян!!! — заорал я и рванул за ворота усадьбы.
В ответ снова прозвучал стон. Мой рысарь находился где-то около мельницы, и я бросился туда же, проклиная всё на свете. Какой я, к чёрту, хозяин, если не уследил за своим питомцем⁈
— Буян! — опять проорал я во всю глотку.
А потом увидел, что на том месте, где должна быть мельница, дымятся только сгоревшие брёвна, клубится дым и летает пепел.
От ужаса у меня ослабли ноги.
Там лежала Стрекоза, уже погибшая.
Всё было понятно с одного взгляда: подбитая машина рухнула прямо на мельницу, вспыхнула и обуглилась вместе с ней.
От Стрекозы остался только обезображенный остов и переломанные лопасти, а рядом носился мой рысарь и выл… выл и стонал, будто плакал от горя и потери.
Глава 36
Увидев меня, рысарь рванул навстречу всё с тем же душераздирающим стоном.
Сам он был в порядке, но на него я уже не смотрел. Мои глаза отчаянно пытались отыскать хоть какие-то признаки жизни внутри погибшей Стрекозы.
— Марьяна!!! — крикнул я на бегу. — Нонна! Эл! Ван Бо!
В ответ не услышал ничего. Лишь треск догорающей машины.
И теперь к этой машине я относился, как к живой. По сути, она такой и была. Самый настоящий живой артефакт с частью души Лаврентия Лаврова. Но теперь мёртвый.
— Эл! — опять заорал я, подбежав к дымящейся машине. — Э-э-эл!!!
У меня не вышло подключить заклинание Громогласия. Вообще больше не получалось использовать магию Первозванного.
Внутри машины ещё тлели сиденья, раскалённый металл обшивки тихо гудел.
— Нонна!!! — продолжал звать я. — Марьяна! Бо!
В отчаянии я обратился к своему гомункулу.
Больше мне ничего не оставалось.
Гигантская летающая тварь тут же среагировала на мой приказ и спикировала с неба в сторону Стрекозы. Гомункул завис над покорёженной машиной и аккуратно зацепил её лапами, после чего начал медленно поднимать над землёй.
Я бросился прямо под машину, чтобы всё досконально осмотреть.
Сначала никого не обнаружил. Кабина пилота была пуста, как и салон. Но через несколько минут беспрерывного зова, я всё-таки заметил мёртвое тело. Оно лежало не под машиной, а под бревнами мельницы. Человека задавило насмерть.
Не знаю, как описать то чувство, когда я увидел это.
Во мне не просто всё оборвалось. Внутри будто окаменела и раздулась боль — настолько сильная, что я опустился на колени, не дойдя до тела несколько метров.
— Нонни… — Хриплый шёпот сам собой вырвался из глотки. — Нонни… нет…
Среди чёрных бревен лежало тело Нонны.
Она однозначно была мертва, потому что с такими травмами не живут. Всё тело кузины было переломано, а шея неестественно повёрнута в сторону.
Несколько секунд мне понадобилось, чтобы снова задышать без спазма, а потом… потом мои глаза заметили кое-что странное. Краска на волосах Нонны осыпалась, оголив часть рыжих кудрей.
Это был порошковый краситель из кухонной коллекции моей няни.
Точно!
Меня будто толкнули снизу, и я вскочил на ноги, а потом бросился к мёртвому телу. Сдвинув бревна, я вытащил его из-под завала и положил на траву у обугленных кустов.
Затем взял правую руку кузины.
Руку без кольца.
Да, это была кузина, но не Нонна.
— Я всё-таки не добил тебя, Дарья Евграфовна, — прошептал я и отпустил её ледяную руку. — Тебя добила Стрекоза. Что ж, теперь твоя родовая миссия действительно окончена.
Видимо, когда я лишал Дарью магии, использовав Нейтрализацию Алхимии, то всё-таки не дожал и не убил её. А когда она пришла в себя, уже без силы и защиты, то сбежала из усадьбы со всех ног. Решила спрятаться за мельницей и погибла, когда на неё рухнула Стрекоза.
Мне было плевать на Дарью — она заслужила свою участь.
Сейчас мне нужна была Нонна и все остальные, кто был с ней рядом.
Я снова кинулся к погибшей машине. Гомункул продолжал держать её над землей — так, чтобы я смог осмотреть салон снизу. Только осматривать там было нечего.
Стрекоза была пустой.
— Положи вон туда! — Я указал на поле около усадьбы.
Гомункул перенёс машину на указанное место, а я снова во всю глотку начал звать своих. В очередной раз попытался подключить Громогласие, но опять ничего не вышло.
Даже Вертикаль не смог вызвать.
Вообще ничего!
Рысарь носился рядом со мной, но теперь не стонал и не выл, а рычал до одури громко, задирая голову к небу. Он вторил моему зову и тоже звал тех, кого только что оплакивал.
И тут вдруг со стороны реки, из-за деревьев, выбежал человек. Это был один из артефакторов, которые спаслись из плена. Седой старик, истощённый, но более-менее бодрый.
Я побежал к нему, сразу вспомнив, что сам же и отправил к мельнице всех артефакторов, подальше от места боя.
Увидев меня и мёртвое тело Дарьи, старик поспешил в мою сторону.
— Простите! Бога ради, простите нас! — закричал он. — Мы не успели! Простите, если сможете!.. Простите!
Я обхватил его за тощие плечи.
— Что значит «не успели»? Говорите!
— Эта несчастная девушка… — Задыхаясь, он указал на Дарью. — Она прибежала к мельнице… сама не своя. Вела себя, как безумная. Она ничего не помнила, даже своё имя. Она пряталась за мельницей и никого к себе не подпускала… а потом машину подбили в небе и она рухнула прямо здесь… и мы не успели спасти девушку… простите нас, мы не успели…
Старик всё повторял «Мы не успели», хватал меня за руки и умолял простить. В его глазах стояли слёзы, весь он трясся мелкой дрожью.
— Где остальные⁈ — перебил я его. — Те, что были в машине? Где они? Они живы?
Часто моргая, старик закивал.
— Когда машину подбили, и она начала падать… её окружили летающие кочевники. Они вытащили тех, кто был в машине. Последней достали девушку-пилота, уже во время падения.