– Куда это он? – тут же принялись наперебой спрашивать зрители. – Испугался? Убежал? Синьора! Куда убежал ваш синьор?
Последний вопрос относился ко мне, но я ответила совсем другое.
– Синьоры! Маленькое объявление по сегодняшним продажам! – громко сказала я, одновременно ополаскивая руки, вытирая их насухо полотенцем и припыливая поверхность стола мукой. – Комплексный обед за десять сольдо! Подача первой порции через пятнадцать минут! Деньги, пожалуйста, бросайте в кассу! Грязную посуду складывайте в корыто! Подходите по очереди, не толпитесь! Хватит всем!
«Кассой» у нас была другая корзинка, которую я пока предусмотрительно поставила возле себя. А то накидают денег, потом разбирайся – сколько порций мы должны.
Половину моих слов не поняли, но люди отвлеклись и принялись обсуждать, что всё это значит, и выдвигали версии, чем будут кормить. Разумеется, говорили, что потом надо сходить и попробовать еду «Манджони»… Но ведь и клиенты «Манджони», наверняка, прибегут к нам, чтобы сравнить блюда.
Вернулся маэстро Зино. Он нёс на каждом плече по длинной доске, прикрытой тонкой тканью. Народ полез друг у друга по головам, пытаясь получше рассмотреть, что скрывается под тканевыми покровами. Маэстро поставил одну доску на стол рядом со мной, другую – поближе ко льду.
Вода вот-вот готова была закипеть, и маэстро налил в другой котёл молока, добавил сахара, в третий котёл высыпал подготовленные груши, и тоже залил их молоком, а в четвёртый котёл – самый маленький по размеру, бросил кусочек сливочного масла.
Я уже раскатывала тесто, и тут же посыпались предположения, с чем будет пирог. Кто-то говорил – с мясом, кто-то предполагал, что с капустой.
Но я взяла кружку и начала вырезать ею заготовки под пельмени.
– Санта Лючия! Что она делает?! – вскрикнула какая-то женщина.
Площадь зашумела новой волной обсуждений, и тут маэстро жестом фокусника сдёрнул ткань с одной из досок.
Пельмешки, разложенные ровными рядами, потрясли жителей Сан-Годенцо до глубины души. Кто-то разинул рот от удивления, кто-то расхохотался, кто-то с любопытством попытался ткнуть в пельмень пальцем, но когда маэстро пригрозил половником, смелости у некоторых сразу поубавилось. Смелости поубавилось, а вот любопытства – нет.
– Зино! Это что за булочки ты сделал? – со смехом спрашивали со всех сторон. – Они же на зуб не попадут! Проглотишь и не заметишь!
Хозяин «Чучолино» не ответил и даже не взглянул на насмешников. Вода закипела, и он быстренько и по одному (как я и учила) начал забрасывать пельмени в котёл.
– Он их варит! Варит булочки! – возбуждённо завопили зеваки. – В воде варит!
Воду маэстро сдобрил лавровыми листиками и посолил. Перемешал, и вскоре над площадью поднялся аппетитный аромат варёного мяса.
Люди принюхивались, гадая, что там за булочки такие, от которых пахнет мясом, но тут я начала лепить пельмени, и всё внимание переключилось на меня.
– Господи, у неё пальцы – как у нашего флейтиста!..
– В булочках начинка из мяса! Мясные булочки!
– И варятся в воде…
Я лепила пельмени, выкладывая их на доску с той стороны, с которой маэстро забирал уже приготовленные. Да, моя работа была кропотливой, мешкотной, но это было ничто по сравнению с тем, что творил маэстро Зино. Он одновременно варил пельмени, помешивал молочную смесь на желе, обжаривал муку в сливочном масле для соуса, да ещё и умудрялся рубить мясо и овощи для фарша на следующие пельменные порции.
Пожалуй, только сейчас я поняла, насколько он ловок, и какой замечательный повар. Ведь готовка – это не только сделать вкусно, это ещё и сделать всё правильно, не суетиться перед плитой… то есть жаровней, ничего не испортить, не допустить, чтобы пригорело или недожарилось…
– Синьора, – подлез поближе горшечник, – если я заплачу не десять, а пятнадцать сольдо, могу я рассчитывать на добавку в виде вашего поцелуя?
– От меня вы получите добавку только палкой, синьор! – огрызнулась я. – После того, как сорвали поставки…
Договорить я не успела, потому что грянул хохот. Горшечник поспешил спрятаться в толпе, а Фолько завёл новый куплетец про то, как незадачливый влюблённый подкатил к красотке, но получил от объекта своей нежной любви палкой поперёк спины.
Мне некогда было выяснять отношения с маленьким обманщиком, певшим совсем не то, за что ему было заплачено, но мужчин песенка раззадорила ещё больше.
– Синьора, а вы и правда как белая роза! Как снег на вершинах Альповых гор! Как ягодка в снегу! – летело ко мне справа и слева.
– Если так выглядят ангелы, – заявил кто-то, – то мне бы хотелось поскорее помереть!
– Не отдашь долг, я тебе помогу! – отозвались ему в тон.
– Братья! Братья! Святые небеса – не предмет для шуток!
– Бартеломо, пошёл бы ты… в церковь!
Колокола начали бить, созывая к утреней мессе, но насколько я могла судить, на встречу с Богом не отправился никто. Вот они люди – набить живот им важнее души.
Я подумала об этом мельком и сразу забыла, потому что маэстро принялся вылавливать первую порцию пельменей.
Прикрыв тканью рабочий стол, я бросилась помогать, расставляя простые деревянные миски.
Соус уже кипел и чуть-чуть пузырился, и маэстро снял котелок с жаровни. Я вооружилась большой ложкой и поливала пельмени соусом, не забывая бросить горстку рубленой зелени.
– Синьоры, заказы принимаются! – объявила я, выставляя «кассу». – Не толпимся! Не толпимся! Сладкое прилагается!
Маэстро помешал груши и снял с жаровни молоко с сахаром и ванилью, а потом сдёрнул ткань со второй доски. Белоснежное, как тот самый снег на Альпах, желе задрожало всеми своими молочными гранями.
Вокруг ахнули и обсуждения продолжились с новой силой. А я уже поливала каждую порцию желе грушевой сгущёнкой, и две тарелки отправились первому нетерпеливому покупателю, а следом уже летели новые и новые монетки, и тянулись руки.
Вторая порция, третья, четвёртая… десятая… пятнадцатая…
Вскоре я потеряла счёт порциям и только следила, чтобы не надули с деньгами, и чтобы никого не забыть.
Маэстро начал забрасывать вторую партию пельменей, когда над площадью, перекрывая даже пение Фалько, полетел крик:
– Ангелочек делает божественную еду!
После этого заказы повалились со всех сторон. Я едва успевала отсчитывать сдачу, когда бросали не мелочью.
– Пошло дело!