Когда она вошла в прихожую, одетая в два свитера и большие дутые штаны поверх термобелья, то застала сидящего на обувной полке Славу и мать, помогающую ему надевать унты. Варя понимала, что та пыталась беречь сына, тем более больного, но иногда это переходило все границы.
Она открыла рот, собираясь напомнить о том, что он уже школьник и справится с обувью сам, но наткнулась на отцовский взгляд. Тот ясно, немного устало говорил: не связывайся. Он уже утомился доказывать матери, что у Славы не ампутированы ноги и руки, но почему-то это пролетало мимо ушей. Иногда, правда, все же достигало цели – и тогда следовал скандал.
На улице стоял морозный февраль, и сборы больше были похожи на обратную съемку чистки капусты, так что к концу оставались одни глаза. Когда они только приехали и выгружали вещи, по возвращении в квартиру Варя заметила льдинки на шарфе и заснеженные ресницы поверх покрасневшей до малинового оттенка кожи. Мать так испугалась, что следующий час нерадивая дочь умывалась холодной водой, каждый раз чуть прибавляя температуру, чтобы избежать обморожения. Чудо, что она не слегла с лихорадкой.
Сначала замотав себя, Варя проделала то же самое со Славой, взяла тонкую ручку в шерстяной варежке и толкнула тяжелую дверь.
Собравшийся на крыльце снег оглушающе заскрипел, а холод поспешил обложить их куртки со всех сторон. Брат первый шагнул в темноту, утягивая Варю за собой из теплого дома, где пахло земляничным чаем и натуральным мехом.
– Помните, где школа? – донеслось до них прежде, чем дверь захлопнулась. Мать сразу же появилась в окне, единственном источнике света кроме фонаря в нескольких метрах.
Варя показала ей большой палец, а Слава замахал рукой в знак прощания. Отсюда все, что происходило на кухне, отлично просматривалось: и перегнувшаяся через стол мама, и занявший ее место отец над тарелкой с кашей, и их деревянный гарнитур, и даже ваза с домашним печеньем. Изнутри же Варя не могла заметить даже фонаря, будто поселок обесточили, и ни двора, ни забора в темноте не было видно.
Она перевела взгляд на дерево, растущее рядом со столбом, на который и крепился фонарь. На улице оказалось до того тихо и пустынно, что сложно было поверить, будто еще ночью завывала метель. Но даже если бы ветер согнул дерево пополам, ветки бы не дотянулись до окна, чтобы царапать его во время скандала.
Что же это тогда было? Показалось?
– Идем? – поинтересовался Слава. Из-под шарфа его голос прозвучал приглушенно, слова были еле разборчивы.
Варя быстро закивала, понимая, что, как мать, улетела мыслями далеко от реальности, и двинулась следом за братом к калитке.
Напротив них стоял такой же двухэтажный дом с невысоким забором, и стоило кому-то появиться во дворе, как за оградой слышался собачий лай. Брат боялся собак, и та старалась миновать этот участок дороги как можно быстрее. К тому же чем дальше они были от домов, тем глубже заходили в поселок, оставляя черту тайги позади.
Хотя Варя лукавила – сама она боялась собак не меньше, замирая каждый раз, когда слышала их лай, видела темные фигуры во дворе или проходила мимо заборов, за каждым из которых имелось минимум по одному такому питомцу. Дома, на побережье, все было именно так.
Хоть что-то с переездом не изменилось.
– Волнуешься? – спросила она, не выдерживая единственного звука: хруста снега под ногами, режущего уши даже под меховой шапкой.
Было страшно представить, какой мороз опустился на поселок этой ночью.
Слава шел летящей походкой, на ходу цепляя комки снега, что еще не успели убрать, и едва не подпрыгивал. Он успел отучиться в предыдущем классе всего две с небольшим четверти, но Варе казалось, что переезд ударил и по нему. Он бы точно отразился на ней самой, будь она первоклассницей, поэтому представить, что все иначе, не могла.
Однако ответ ее успокоил.
– Не-а. Я обязательно им понравлюсь!
Варя улыбнулась под шарфом. Ей уверенности всегда не хватало – особенно перед встречей с новыми людьми. Слава же пылал ею, так что энергетика накрывала всех вокруг, и он в самом деле нравился всем без исключения.
– Уверен?
– Конечно! Я классный.
– Самый классный на свете, – подтвердила она.
Они проходили частные дома, покосившиеся заборы и массивные калитки, миновали одну улицу за другой. В каждом дворе лаяла собака, и Варя ускоряла шаг, утаскивая брата за собой. Возможно, заботой она успокаивала саму себя, потому что тоже не могла спокойно слушать лай, чувствуя, как в груди поднимается волна тревоги. Варе со Славой оставалось пройти два многоквартирных дома, отбрасывающих длинные тени, когда на заснеженном тротуаре в свете фонаря вдруг появились три силуэта.
Собачьих силуэта.
Они застыли, преграждая дорогу к школе, чуть пригибаясь и оборонительно скалясь, пытаясь напугать видом клыков. Варя не заметила, как завела Славу за себя – это было столь рефлекторно, что даже не отложилось в памяти. Псов объединяла болезненная худоба, облезлая шерсть и голодный, немного бешеный взгляд. У одного из них не было правого уха, у другого ужасным образом выгибалась задняя нога, а вожак, что стоял впереди и скалился больше всех, имел заплывший, наполненный гноем глаз.
«Нежильцы», – подумалось Варе, и сердце застучало с надеждой на спасение.
Однако они еще стояли на ногах, имели острые зубы и сильные челюсти, готовые в любой момент вгрызться в живую, теплую плоть.
Могли они оголодать до такой степени, чтобы броситься на взрослого человека?
Но… Откуда бездомные собаки в маленьком поселке, где почти у каждого свои, ручные?
Варя плохо видела их морды, не в силах смотреть никуда, кроме угрожающе приоткрытой пасти, но все же допустила мысль, что окрас шерсти чем-то походит на волчий. Если перед ней еще и собаки с примесью дикой крови, то дела совсем плохи.
Будь Слава один, они бы загрызли его даже не задумавшись. Ребенок для них просто манна небесная. От мыслей об этом Варя сжала кулаки и впервые не испугалась бродячих собак, а разозлилась.
– Держись за мной, – скомандовала она не своим, более низким и уверенным голосом.
Едва сделала шаг, вожак издал команду, и псы стали медленно надвигаться. Краем глаза она заметила на обочине обломки толстых веток и схватила первую, что попалась под руку. Нос вожака был уже так близко к ее ногам, за которыми прятался Слава, что, взмахнув палкой, Варя попыталась отпугнуть ею пса. Тот отпрянул и зарычал, а за ним и его соратники, но остался стоять