Теперь, когда он знал, что с Лейлой все хорошо, это зрелище показалось ему очень сексуальным. То, как она лежала на воде. Сколько в ней было привлекательности. Сколько неги. Она широко развела руки и ноги, и Доджсон видел, как волны плещутся о ее покрытый тонкими волосами, блестящий на солнце лобок. Она как будто стремилась слиться со стихиями воды и воздуха. Он видел, как поднималась и опускалась ее грудь, когда она дышала, а благодаря легким и жидкости в организме, ее тяжелые кости могли оставаться на плаву. Он представил себе, что в тот момент чувствовала Лейла: воздух согревал ее верхнюю часть тела, бедра, ноги и гениталии, а холодная вода ласкала, когда она погружалась, а затем снова поднималась.
Он вспомнил, как это называется.
Поза утопленника. Или это когда лицом вниз?
Эта мысль пришла к нему в неудачный момент, он снова испугался. Вспомнил Марго в окровавленной ванне.
Доджсон посмотрел на Лейлу и снова невольно представил себе, что она умерла.
Лейла мертва.
Но как бы омерзительно это ни звучало, даже теперь, при всем при этом, он испытывал возбуждение.
«Ты просто псих!» – подумал Доджсон.
Лейла перевернулась на живот, увидела, что он за ней наблюдает, встала и выбежала к нему из воды. Вероятно, все мысли отразились у него на лице, поскольку она вдруг остановилась перед ним и спросила:
– Что? В чем дело?
– Ни в чем.
– Да ладно. Скажи!
Она внимательно посмотрела на него и улыбнулась. Кажется, обо всем догадалась.
– Ты переживал из-за меня?
– В какой-то момент.
– Дурачок! – засмеялась она. – Это чудесно!
– Ты так считаешь?
– Конечно. – Она дотронулась до его лица. Ее рука была холодной, мокрой и липкой.
– Ты решил, что я утонула.
– На пару секунд возникло такое чувство.
– Как мило. Ты чудесный человек, Роберт.
– Неужели?
– О да! – Она взяла полотенце, вытерла волосы, накинула его себе на плечи и посмотрела на Доджсона.
– Но, мне кажется, Роберт, что ты слишком беспокойный. И я не понимаю из-за чего. Вижу, тебя что-то тревожит, и временами ты бываешь очень мрачным. Все в порядке. Правда. Я смогу о тебе позаботиться.
Она поцеловала его. Он почувствовал вкус соли.
– Доверься мне. Я о тебе позабочусь.
Она снова поцеловала его, на этот раз еще крепче, вокруг находились люди, он почувствовал, как усиливается эрекция, но как же приятно было ощущать прикосновение ее теплых губ.
Однако в своем воображении он снова увидел, как она покачивается на воде.
Поза утопленника.
Утопленник всплыл бы повыше, правда? Ведь тело наполняют газы. Но морская вода точно так же омывала бы его, а горячий воздух накрывал сверху.
Доджсон ответил на ее поцелуй.
«Забудь о мертвых, – подумал он. – Забудь, что на нас смотрят».
Эрекция настойчиво давала о себе знать, и для него не существовало почти ничего, кроме ее губ.
Он взял ее за руку и снова повел к воде.
Лейла
То, что принадлежало ей, не могло принадлежать никому другому, и теперь она чувствовала, как жгучая ярость душит ее, словно внутри взорвалась звезда, и она ни о чем больше не может думать, ей хотелось обрушить свой гнев на всех, кто сидит за столом, больше того, на весь остров. И все оттого, что она увидела, как он улыбается другой женщине, этой незнакомке. А ведь она, Лейла, уже дважды отдала ему свое тело в море, позволила его отростку войти в нее.
Что это за стерва? Как он посмел?
Пришло время ужина, и Лейла была слегка на взводе.
Они сидели в таверне на дальней окраине города, откуда открывался вид на бухту. Дэнни, Мишель, немки, Лейла, Доджсон и теперь еще эта. Здесь лучше всего готовили рыбу и морепродукты, и Лейла заметила, что кошки знали об этом, возможно, даже лучше, чем туристы. Они рыскали по полу, искали объедки: кусочек кальмара тут, обрезок рыбы-меча там. Больше дюжины кошек. Ей пришлось оттолкнуть одну из них ногой, чтобы подвинуть стул и сесть за столик. Грязная полосатая малышка теперь с надеждой смотрела на нее и подбиралась все ближе. Как будто бы знала.
Кошки.
Как там сказала эта стерва?
– Я их не люблю.
Хорошенькая зеленоглазая блондинка сидела рядом с ним. Доджсон слушал ее с таким видом, будто ему это интересно. Будто его волнует, что она скажет.
Лицо Лейлы пылало. Но она потушила этот пожар силой своего самообладания.
Билли. Мужское имя. Билли Дюрант. Дэнни сказал, что она из Англии.
– Вообще-то из Корнуолла.
Ах ты, маленькая овца!
Лейла заставила себя заговорить с ней.
«Пусть посмотрит на тебя. Да!»
– У вас были неприятности с кошками?
– Ну да. Еще в детстве, когда мне было лет шесть или семь, я оказалась между двумя кошками. Это было так глупо. Они дрались.
Она засмеялась, показывая очень белые и ровные зубы.
– Та маленькая мерзавка оставила мне на память несколько милых шрамов. Вот тут…
Она показала длинную изогнутую линию на левой икре. Лейла отметила, что у нее красивые икры, покрытые золотистым загаром. Но она все равно не сомневалась, что девушка – натуральная блондинка.
– …и вот тут.
На ключице у нее виднелись два маленьких шрама.
– И здесь. – Она дернула свое тонкое голубое платье, обнажая кожу над левой грудью и снова засмеялась.
– Она забралась по мне, как по чертову дереву!
– Можно последний рассмотреть поближе? Пожалуйста! – попросил Дэнни.
– Тебе еще повезло, – сказал Доджсон, указывая на шрамы на ключице.
Разумеется, он оказался прав. Еще немного, и когти задели бы яремную вену.
– Да, наверное. Ее потом снимали с меня. С тех пор не люблю кошек.
«Я это запомню», – подумала Лейла.
Полосатая терлась своим грязным и мокрым розовым носом о ее лодыжку.
– Тебе, наверное, сейчас… не по себе? – спросила она, окинув взглядом кошку, а потом сосредоточив его на девушке, которая не стала отводить глаз.
– Немного. Самую малость.
Ее голос прозвучал достаточно невозмутимо, и Лейла поняла: девушка не только услышала ее, но и поняла заключенный в словах подтекст, и решила дать отпор. «Что ж, посмей бросить мне вызов», – подумала она, а вслух произнесла:
– Как жаль.
И заключила свою ярость в крепкие объятия, как любовника.
Билли
После кошек они перешли к несчастным случаям, а потом – к убийствам. Темы разговора менялись быстро, но достаточно логично.
Доджсон показался Билли красивым и милым в общении, и она могла бы порадоваться тому, что Дэнни встретил ее на пляже и познакомил со своим другом, если бы он не