Он увидел всё это и много чего еще, воспоминания являлись к нему, словно призраки, затуманивали его восприятие, сбивали с толку.
«Элейн», – подумал он.
У него не осталось выбора. Он погрузился в них.
Доджсон
Они поднимались вверх по узким улицам древнего города.
Доджсон наблюдал за Джорданом Чейзом. И то, что он смог уловить, ему не нравилось. Все уже тяжело дышали и вспотели, а Чейз передвигался, как старик, и даже в темноте Доджсон видел бледность его лица. Когда они переглядывались, замечал лихорадочный блеск в глазах, который заставлял усомниться во вменяемости Чейза. Доджсон хорошо знал этот взгляд. Однажды он видел его – всего несколько минут и несколько лет назад. У Марго.
И все же Чейз вел их. Казалось, он откуда-то знает это место, поэтому, когда он перешагнул через ограждение и направился к руинам, они последовали за ним и вскоре оказались на украшенном мозаикой полу. Доджсон зажег спичку. И увидел яркое изображение бога, скачущего на леопарде. Леопард выпустил когти и рычал.
– Аполлон? – спросил Дэнни.
– Дионис, – ответил Чейз, – еще один бог плодородия, только в мужском облике. Кровавые жертвоприношения. Таинство. Вино. Последний бог, которому поклонялись здесь. Мы в Доме Масок. Давайте передохнем.
Его голос звучал вяло и глухо, он словно произносил заученный текст.
Но место казалось не таким уж плохим. Всего одна узкая дверь, со всех сторон их окружали стены, открытым оставалось только небо. И стены были высокими.
Доджсон взял камень и взвесил его в руке. Возможно, этот камень когда-то откололся от стены. Он почувствовал себя немного глупо. «Как Давид и Голиаф, – подумал Доджсон. – Кого ты хочешь обмануть?» Но, по крайней мере, камень – лучше, чем ничего. Он имеет вес, плотность, твердость. Иллюзия безопасности. Доджсон не удивился, когда увидел, что все остальные, кроме Чейза, тоже вооружились камнями. Когда они их взяли? Он даже не заметил.
Доджсон прислонился к стене напротив двери и присел на корточки. Билли опустилась рядом с ним, наклонилась и поцеловала его.
– Я люблю тебя, – сказала она.
– И я тебя люблю.
Доджсон улыбнулся. Они произнесли это шепотом, но звук хорошо разносился здесь. Впрочем, ему было все равно. Пускай даже их услышат.
Дуэт
Услышала его Лейла.
На вершине горы ее ярость бурлила, словно лава.
* * *
Чейз не услышал.
Он сидел, прислонившись к стене, и ощущал вспышки гнева, но не мог понять, что являлось их источником. Но это было неважно. Он знал, откуда все исходит.
Чейз уже не обращал на них внимания. Они то появлялись, то исчезали, как тени в облачный день. Он осознавал, что рядом находятся люди. Их тела двигались в непосредственной близости от него. Знакомые, но такие далекие. Он ощущал некоторую ответственность, знал, что должен направлять их. Время от времени даже говорил с ними.
Но сосредоточен был только на ней, пытался до нее добраться. Теперь он остро ощущал ее присутствие. Удивился, насколько сильной она стала. Понимал, что здесь она чувствует себя как дома.
Казалось, она полностью завладела его мыслями.
Однако он слышал и другие голоса, слабые, тонкие, едва различимые. Ощущал присутствие существ с клыками и когтями. Существ, которым отдавали приказы, которых ослепляла внезапная яркая вспышка. Он знал, что они тоже важны, но пока не мог удержать их в сознании, ведь оно почти целиком было заполнено ею.
Он наблюдал и фиксировал. Изо всех сил стараясь удержать ее в своем сознании.
* * *
Между тем она готовилась обрушить на них пламя своего гнева.
И те, кем она управляла, сползали вниз с горы.
* * *
«Ты умрешь здесь».
Ее голос прогремел над ним.
Слишком реальный, слишком властный. Не предсказание, а проклятие. Чейз почувствовал, как его накрыла волна тошноты.
Он пытался заглушить этот голос, сосредоточиться на том, что происходило рядом с ним, на людях вокруг, на маленькой разноцветной плитке под ногами. На Дионисе, скачущем на леопарде. Даже на биении своего сердца и звуках дыхания.
«Вы все умрете. Я высосу все ваши соки».
«Мозаика, – подумал Чейз. – смотри на нее. В ней слышатся другие голоса».
Дионис. Аполлон. Брат. Спутник. Все они связаны? Они одно и то же?
Покажи мне!
Он мысленно перечислял, и они смутными образами возникали перед ним. Они тоже внушали страх, неведомые и непостижимые, как она, но в то же время казались более знакомыми и даже безопасными – как надежные убежища из других времен. В них ощущалась некая справедливость. Завершенность.
Теперь голос прозвучал громче, в нем появились повелительные нотки.
«Я когтями процарапаю твое имя на твоей плоти».
Он пытался удержать поток образов, не отпускать их. Темная, мрачная комната. Ночь. Камень.
Хриплый визг.
Он стоит на коленях.
Микены и склеп…
…и что-то жгучее, обжигающее, настолько горячее, что могло бы превратить его веки в почерневшую золу.
Что?
«Я теперь близок к смерти, – подумал Чейз. – Очень близок. Но позволь мне сначала все увидеть».
Он протянул руку. Но не достиг цели. Снова протянул. Его дыхание стало прерывистым, тело обливалось потом.
Он подтягивался, пытался выбраться из мрака скрытой за облаками луны.
Земля почернела и отдалилась. Голоса внутри него стали всем, как будто для него ничего больше не существовало: ее голос, другие голоса и даже его собственный, кричащий, зовущий на помощь, умоляющий дать ему силу, которую, как ему казалось, он никогда не сможет получить в этом мире.
* * *
Ее отмщение спустилось с горы.
Билли
– Господи Иисусе! Чейз, проснитесь!
Доджсон тряс его и хлопал по щекам.
Чейз один раз вскрикнул, потом затих. Что он увидел?
Пощечинами его все равно не получилось бы разбудить.
– Прекрати, – сказала Билли.
Доджсон уступил ей место. Она поднесла ладонь ко рту и носу Чейза. Он едва дышал. Его лицо стало мертвенно-бледным, глаза закатились. Челюсти были крепко сжаты.
– Нужно открыть ему