– Ты чего всё смотришь? – спрашивает он, жуя, снова замечая, как я пялюсь.
Я тут же делаю вид, что тоже собираюсь, и спрашиваю:
– Ты что, правда можешь использовать магию?
Айдар глядит на меня, ускоряет движения челюстями, глотает и только потом отвечает:
– А что?
– Просто это… – задумываюсь я, – это так странно. Для чего Ульгень27 послал дар мужчине?..
– А для чего Ульгень наградил тебя змеиной кожей?
Смущённо прячу кисти поглубже в рукавах.
Ну спасибо, Айдар. Я только забыла об этом.
– Прости, – Айдар виновато чешет затылок.
Зачем он это сказал? Ему неприятно это видеть? Неприятно дотрагиваться до меня? Мне неспокойно от этих вопросов в голове.
– И… что ты умеешь?
– В смысле?
– Магия. Что ты можешь?
Айдар медлит с ответом, но потом задирает голову.
– Много чего.
– Покажешь?
– Прямо сейчас?
– А почему нет?
Айдар осматривается в поисках чего-то и садится поудобнее, скрестив ноги перед собой. Его взгляд останавливается на кучке пожухлых листьев рядом, оставшихся на земле с прошлого года. Он тянет руку, делает пару круговых движений кистью над ними, и – о Тенгри! – воздушные потоки начинают закручивать их, поднимая немного вверх.
Я никогда не видела, как колдуют баксы-Беркуты, поэтому мои глаза округляются. Рука его чуть переливается от некоего внутреннего свечения. Листья кружатся всё быстрее, поднимаются вслед за рукой друга, и вот он уже держит их в воздухе прямо над ладонью. Потом Айдар поднимает вторую руку и будто толкает ею в мою сторону. Воздушное течение вместе с листвой резко устремляется мне в лицо так, что перехватывает дыхание. И теперь у меня наверняка листья в волосах, поэтому Айдар улыбается.
– Как-то так.
А ведь это могла быть я. Я должна была получить эту силу. Почему он, а не я?..
Я стараюсь не выдать то, о чём думаю, поспешно убираю еду обратно в сумку, и принимаюсь поправлять косу, что растрепалась во сне.
– Эй, – слышу голос Айдара, но не смотрю на него. – Инжу.
– Что?
– Ты в порядке?
Но я уже встаю, хватаю свои вещи в охапку и направляюсь к Сабазу.
***
– Айдар! – грозно рявкаю я, увидев друга, сидящего у воды на камне.
Он дёргается и оборачивается. Я уже была совсем рядом с ним и утыкаю руки в бока.
– Почему не разбудил меня?!.. – Вижу тонкую красную струйку, стекающую по его щеке к шее. – Ой…
– Ой, – передразнивает меня Айдар, нахмурившись.
Только сейчас я замечаю, в одной его руке небольшое зеркало, а в другой – нож. Не совсем обычный: это бритва. Он откладывает её, берёт с коленей кусок ткани и, глядя в зеркало, прикладывает её к ране.
Я, кажется, стою бледная. Айдар видит меня в отражении.
– Всё нормально, просто небольшая царапина, – говорит он.
– Прости, что напугала.
– Забыли.
Он снова берёт нож, подносит к лицу и аккуратно начинает проводить лезвием по коже.
– Ты что, никогда не видела, как бреется твой отец? – усмехается он.
Я мотаю головой, чтобы немного прийти в себя.
– Нет… То есть да… То есть… – я шумно выдыхаю и топчусь на месте. – Я ещё не видела, как это делаешь ты.
– Мне восемнадцать, Инжу. И да, у меня растут волосы на лице. А не разбудил я тебя, потому… Потому что ты так сладко спала… Что с тобой? – спокойно спрашивает Айдар, всё так же сосредоточенно проводя лезвием по щекам.
Я узнаю перед собой своего друга детства. Но одновременно понимаю, что он незнакомец.
– Инжу? – переспрашивает Айдар, прерывая мои мысли.
– Я… Пойду.
Я резко разворачиваюсь, кулаки плотно сжаты, и слышно, как мои ноги быстро перебирают по гальке.
Лето приближается, и каждый день становится длиннее и жарче предыдущего. И каждый день мне кажется всё больше и больше, что прежние Инжу и Айдар остались в прошлом. Я скидываю шубу с плеч, чтобы сделать из неё свёрток и пристегнуть к седлу.
– Помощь нужна? – улыбается Айдар, подъезжая ко мне.
– Это просто шуба, Айдар, я справлюсь, – только отвечаю я, запрыгиваю в седло и прошу Сабаза проскакать чуть вперёд, чтобы не разговаривать с другом.
Это будет сложнее, чем я думала. Мы вроде и знаем друг друга, а вроде и стали чужими. Я не вполне понимаю, почему злюсь. Злюсь на Айдара, что он стал баксы? Но так ведь это Ульгень его выбрал. Злюсь на себя, что прогневала Ульгеня и Духов? Но я всегда старалась жить по правилам, чтобы заслужить благосклонность Неба. Злюсь на Ульгеня и Духов? Но как можно злиться на них и их великие замыслы?.. Однако мне всё равно не давала успокоиться эта несправедливость.
Незаметно степь уже успела позеленеть. Сабаз и Акку наслаждаются свежей зеленью, когда мы останавливаемся на привал. В течение дня Айдар предпринимает несколько неудачных попыток со мной заговорить, но сдаётся. Чего же это я? Он ведь ко мне всей душой. Решил сопроводить меня в путешествии. Почему мне так сложно с ним разговаривать? Наверное, я привыкла к тому, что окружающие не хотят иметь со мной никаких дел, хотя я так отчаянно желала, чтобы кто-то кроме отца, матери и брата составил мне компанию. И вот теперь я отвергаю единственного человека в округе. Он и сейчас едет поодаль от меня, не смотря в мою сторону. И только к вечеру, когда он видит место для ночлега, бросает:
– Остановимся тут.
Смотрю, как огонь отбрасывает тени на его спину, пока он лежит, отвернувшись от меня. Сна ни в одном глазу. Нужно как-то начать разговор.
– Айдар, – шёпотом зову его я.
Тишина.
– Ты спишь?
– Уже нет.
– Будешь спать?
Друг шевелится и переворачивается на другой бок лицом ко мне. Он не выглядит сонным, скорее всего он тоже не спал.
Вот он, Инжу, что дальше?
– А разве мы не должны охранять друг друга по очереди ночью? – вылетает у меня.
Айдар молчит и ждёт, что я скажу дальше.
– Ну… Вдруг разбойники там. Или волки.
Я никогда не путешествовала, поэтому не знаю, как принято. И оттого сейчас кажется, что я задаю неправильные и глупые вопросы. Чувствую, как щёки заливает жар. Хорошо, что этого не видно в оранжевом свете от костра.
– На самом деле, это хорошая идея, – вдруг отвечает Айдар и начинает выбираться из-под своей шубы. – Я караулю первые часа два, а потом разбужу тебя.
Он чуть отходит от огня и садится на большой плоский валун. Снова спиной ко мне.
Отличная работа, Инжу.
Я неудовлетворённо выдыхаю от необходимости выбраться из-под тепла, но делаю это, подхожу и сажусь рядом с ним.
– Я же сказал, что первый буду караулить, – говорит он.
– Я знаю, но… Я просто… Я хотела…
Опять не знаю, что сказать.
– Ты и слова не вымолвила с полудня. Не пойму, что я сделал?..
– Прости, – я склоняю голову, вжимая её в плечи, и тереблю пояс. – Ты ничего не сделал. Это я.
– Это ты?
Я вздыхаю.
– Скажи, – говорю я после долгой паузы, – ты тоже чувствуешь эту пропасть между нами?
Ложусь на камень лицом к звёздам. Айдар делает то же самое, и несколько минут мы молча смотрим на мерцающую россыпь. Тут на мгновение на небе вспышкой появляется короткая черта, и тут же пропадает – звезда упала. И мы с Айдаром почти одновременно произносим:
– Моя выше!
Глядим друг на друга и начинаем смеяться.
– Не смейся, – говорю я, – чья-то звезда закатилась, – а сама не могу остановиться.
– Главное, что не наша, – не успокаивается Айдар.
Постепенно смех всё же сходит на нет, и ещё пару минут мы лежим, стараясь перевести дыхание, но периодически хихикая.
– Ты такая же, – говорит Айдар. – Такой я тебя запомнил – круглолицая девочка с длинными косами, которая всё время улыбается.
– Улыбки для меня стали редкостью.
– Мне жаль. Непонятная ситуация, и непонятно, как и почему в ней оказались мы.
Вздыхаем одновременно. Я ёжусь от холода: под шубой было теплее.
– Почему ты не приезжал?
Айдар долго не отвечает.
– Я хотел, очень. Но меня не пускали. Хотел хотя бы послать тебе