На мгновение Геката подумала, не бросить ли ей вызов. Но Кьюби, словно прочитав мысли Гекаты, покачала головой и заскулила, умоляя Гекату не создавать дальнейших проблем.
— Хорошо. — Геката закатала рукава. — Надеюсь, вы все готовы смотреть.
Хариты нахмурились.
— У нас есть дела поважнее, — пожаловалась Аглая, прежде чем они с сёстрами вышли из комнаты.
Гера лишь удовлетворённо кивнула и удалилась, а её павлины волочились за ней в радужном великолепии.
Когда парадные двери закрылись, Геката оглядела разгромленные покои. Осколки стекла, опрокинутые подушки, разбросанные лепестки из вездесущих цветочных композиций Афродиты. Вряд ли это можно назвать хаосом, но, безусловно, это доставляло неудобства.
— Что ж, — пробормотала она себе под нос, — раз уж я должна играть роль служанки…
С драматичным вздохом она схватила тряпку и начала вытирать позолоченный стол, напевая весёлую мелодию. Её фамильяры засуетились, напевая песню своей хозяйки. Зяблики Харитов присоединились к ней, хлопая крыльями в своей золотой клетке. Даже павлины Геры вернулись, обмахиваясь хвостами, что она могла истолковать только как неохотное проявление товарищества.
Три зяблика дили крыльями по клетке, стремясь присоединиться к павлинам в их танце.
Геката усмехнулась.
— Бедняжки. Сидят взаперти, пока остальные трудятся? Вряд ли это справедливо.
Лёгким движением ловких пальцев Геката открыла дверцу клетки. Птицы заколебались, словно ошеломлённые своей внезапной свободой, прежде чем сорваться с места, взмахнув яркими крыльями. Они пронеслись над комнатой, лавируя между колоннами, садясь на каминные полки и стропила, испытывая истинное наслаждение от движения.
Пока Геката убирала, птицы нашли тряпку и мусорное ведро, чтобы помочь вымыть стекло. Геката поблагодарила их своей песней, радостно улыбаясь.
И так она работала. Она вытирала пыль и подметала, и песня непроизвольно срывалась с её губ. Павлины покачивали головами в такт, ласка обвилась вокруг её лодыжек, собака в такт виляла хвостом, а зяблики, обрадованные вновь обретённой свободой, пели вместе с ней, и их песня сливалась с её песней, пока весь зал не наполнился сверхъестественной гармонией.
Когда, наконец, она опустилась на колени перед камином, счищая сажу с мраморной рамы, то чувствовала себя скорее победительницей, чем побеждённой.
Затем из тени раздался знакомый голос, протянувший:
— Так-так. Посмотри на себя.
Геката замерла, сердце её замерло. Она медленно повернула голову.
Гермес прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди, и скривил губы в довольной ухмылке.
— Ты знала, что у тебя лицо в саже?
— Гермес! — Она слишком поздно осознала, с каким энтузиазмом это прозвучало.
— Давно не виделись, а? — признался он. — Прости. Я был занят, Ведьмочка из Золы.
Она фыркнула, сдувая с лица выбившуюся прядь волос.
— Ты здесь, чтобы посмеяться надо мной или чтобы помочь?
— Разве я не могу сделать и то, и другое? — Он шагнул ближе, его голубые глаза заблестели. — Должен сказать, сажа тебе идёт. Придаёт тебе, как бы это сказать, очаровательную порочность.
Она ухмыльнулась, проведя тыльной стороной ладони по лбу, размазывая ещё больше пепла по коже.
— Интересно, что это говорит о тебе… наслаждаешься порочностью другого человека.
Он присел рядом с ней на корточки, так близко, что её окутал аромат тёплого воздуха и листьев оливы.
— Ты нравишься мне любой. Но это? — Он вытащил из её рукава тлеющий уголёк и с привычной лёгкостью стряхнул его. — Это особенно восхитительно.
Она закатила глаза, но улыбка тронула её губы.
— Зачем ты здесь, Гермес?
Он наклонил голову, и на мгновение что-то смягчилось в его взгляде.
— Просто проверяю, как ты.
Её пальцы замерли на камне камина. Тысячи резких замечаний вертелись у неё на языке, но она проглотила их, позволяя тишине затянуться. Затем она вздохнула и покачала головой.
— Что ж, я надеюсь, тебе понравилось шоу.
— Безмерно. — Он встал, потягиваясь. — Я оставлю тебя наедине с твоим наказанием, но постарайся не брать в привычку ломать безделушки Афродиты.
Она усмехнулась.
— Скажи это Галену.
Гермес усмехнулся. Затем, прежде чем она успела отреагировать, он протянул руку и провёл пальцем по её покрытой сажей щеке, его прикосновение было лёгким, как пёрышко.
— Оставайся очаровательной, Ведьма из золы.
А потом, вот так просто, он исчез.
Геката выдохнула, глядя ему вслед, её кожу покалывало там, где задержались его прикосновения.
Гален защебетал у неё на плече:
— О, ла-ла!
— О, тише, — пробормотала Геката, возвращаясь к своей работе.
Хариты скоро вернутся, готовые найти какой-нибудь новый недостаток в её усилиях.
Пусть так. А ей-то какое дело?
Кроме того, у неё было предчувствие, что Гермес не будет отсутствовать вечно.
На данный момент этого было достаточно.
Геката едва успела перевести дух, как пришёл вызов от царя Зевса. Она обнаружила, что стоит перед ним, а тронный зал вокруг неё огромен и внушителен. Король богов окинул её оценивающим взглядом, как и комнату, полную богов, восседающих на своих тронах.
— Мне нужно, чтобы ты произнесла заклинание определения местоположения, — приказал он. — Есть Титаны, которые всё ещё верны Кроносу, и я намерен их уничтожить.
Значит, Айрис была права. Геката вздохнула и скрестила руки на груди.
— Мне нужно что-нибудь из их вещей — посуда, предмет одежды, безделушка. Я даже могу использовать обрезки ногтей.
Зевс повернулся к Гермесу, что-то пробормотав. Несколько мгновений спустя Гермес вернулся, ведя за собой фигуру, которую Геката никак не ожидала увидеть.
— Матушка? — выдохнула она, бросаясь вперёд. — Как у тебя дела? С отцом всё в порядке?
Зевс поднял руку.
— У тебя будет время после заклинания. Твоя мать когда-то принадлежала твоему деду, Кою. Используй её.
Геката отшатнулась.
— Вы не можете использовать живое существо. Для произнесения заклинания нужно поджечь предмет.
— Попробуй, — приказал Зевс.
— Вы хотите, чтобы я сожгла собственную мать?
— Она бессмертна. Она выживет. Мы все должны приносить жертвы ради общего блага.
Астерия торжественно кивнула ей. Геката в ужасе повернулась к Гермесу.
— Мне нужна серебряная чаша с чистой водой, четыре синие свечи, благовония из ладана и мирры и самая свежая карта мира, какую только можно найти.
Гермес кивнул, прежде чем исчезнуть в порыве ветра. Геката изумлённо смотрела на мать, ожидая его возвращения. Её матушка выглядела стойкой, будто готовилась к тому, что должно было произойти. Геката не могла поверить, что Зевс, который должен был стать её защитником, просил её об этом… причинить вред её собственной матери. Словно прочитав мысли дочери, Астерия молча улыбнулась ей.
«Со мной всё будет в порядке», — казалось, говорила эта улыбка.
Гермес вернулся с необходимыми ей предметами, и Геката дрожащими руками совершила ритуал. Когда пламя поглотило платье её матери, а стоическое молчание матери перешло в крики, Геката заставила себя закончить. Наконец,