За стойкой на входе сидел сонный приказчик, лениво перебирающий счёты, и он, бросив на меня короткий взгляд, тут же снова опустил глаза к своим костяшкам, не проявив ни малейшего интереса к моему появлению.
Я не стал задерживаться и сразу направился к лестнице, стараясь подниматься так, чтобы не скрипеть ступенями.
Остановившись у нужной комнаты, я коротко постучал. С той стороны почти сразу послышались тихие шаги, после чего приглушённый голос спросил из-за дверного полотна:
— Кто там?
— Сто грамм, — ответил я, произнеся условную фразу, о которой мы договорились заранее.
Замок щёлкнул без промедления, и дверь распахнулась.
— Сергей Иванович, как хорошо, что вы пришли, — с облегчением выдохнул ревизор, едва я переступил порог. — Потому что я, согласно вашим же указаниям, уже должен был бить тревогу и писать запросы.
Ревизор выглядел взволнованным и усталым одновременно. На тумбочке возле кровати стояли чернильница, песочница и уже подготовленные листы, на которых красовалось по несколько строк. Рядом лежали гусиные перья, аккуратно подрезанные ножичком, а на краю стола виднелась промокательная бумага, испещрённая тёмными пятнами высохших чернил.
Ревизор был уже одет для выхода в тёмный сюртук с аккуратно застёгнутыми пуговицами. Свежий воротничок поднимался над галстуком, а на стуле рядом лежала шляпа. Всё это выглядело так, будто он собирался покинуть номер сию же минуту.
— Ну как вы съездили, где вы столько времени были? — спросил Алексей Михайлович, не скрывая беспокойства. Его взгляд тут же скользнул к моим рукам. — А что это вы за мешок принесли с собой?
Он кивнул на грубый холщовый мешок, который я держал в руках, словно это была самая обыкновенная поклажа, хотя прекрасно понимал, насколько неуместно он выглядит в гостиничном номере чиновника, прибывшего с ревизией.
Лицо ревизора резко потемнело, будто его посетила неприятная догадка.
— Сергей Иванович… надеюсь, вы не привезли мне неприятностей?
— Простите? — ответил я, делая вид, что не понимаю, к чему он клонит, хотя понимал опасения ревизора лучше, чем он сам.
— Вы понимаете, в каком положении находится ревизия?
Я поставил мешок на пол у стены, коротко пожал плечами
— Скорее, наоборот, Алексей Михайлович. Я привёз возможность.
Тот смотрел на меня несколько секунд, не моргая.
— Сергей Иванович, я очень надеюсь, что эта возможность не потребует от меня нарушать закон.
— Что до того, где я был, вы не поверите, Алексей Михайлович, мы были в цирке, — я сменил тему.
Ревизор удивлённо вскинул брови и на мгновение даже забыл о своём беспокойстве.
— Мы? В цирке?
— И нам удалось побывать на весьма замечательном представлении, причём замечательном в прямом и переносном смысле этого слова, — продолжил я.
Алексей медленно снял перчатки, которые уже успел надеть, и положил их на стол. Потом уставился на меня так, явно пытаясь решить — стоит ли звать доктора или надо всё-таки дослушать объяснение до конца.
— Сергей Иванович, я, признаться, совершенно не понимаю, как вы оказались в цирке, — продолжил он, опускаясь на край стула проводя ладонью по лбу. — Вы ведь собирались ехать к девице, к Филипповой… однако скажу вам откровенно: может быть, это даже к лучшему, что вы не поехали.
— Почему же вы считаете, что это к лучшему, Алексей Михайлович? — уточнил я, наблюдая за тем, как он подбирает слова.
Пока он думает, что я там не был, кажется, он способен мне высказать кое-что интересное.
— Я, разумеется, с превеликим удовольствием выслушаю, что вы делали в цирке и зачем принесли сюда этот мешок, — заговорил ревизор, кивнув в сторону моей поклажи. — Но прежде должен сообщить вам одну вещь, которая меня весьма обеспокоила. Видите ли, мне удалось немного порасспрашивать людей. И после этого мне стало ясно, что ваш визит к этой барышне был бы крайне нежелателен.
— Ввиду чего же? — спросил я, стараясь не показать удивления, хотя внутри уже начинал выстраивать цепочку возможных объяснений.
— Ввиду того, Сергей Иванович, что девица, к которой вы собирались ехать, — племянница покойного городского главы.
— И?
— Сергей Иванович… если нас увидят рядом с ней, ревизия закончится раньше, чем начнётся. Меня обвинят в личной заинтересованности, — ответил Алексей Михайлович, раздражённо постукивая пальцами по столу. — Скажут, что я приехал воевать с городским главой из-за его родственницы. Голощапов только этого и ждёт…
Ревизор не успел договорить, потому что в дверь негромко постучали дважды. Стук прозвучал так вовремя, что я невольно отметил про себя точность наших условных договорённостей с Настей.
Ревизор резко повернул голову к двери и нахмурился.
— Мы кого-то ждём?
— Да, — подтвердил я.
Сам он, однако, к двери не двинулся, но если б было нужно, я легко его обогнал бы, потому что всё ещё стоял едва ли в шаге. Когда я открыл, пороге стояла Анастасия, слегка раскрасневшаяся от холода. Ревизор побледнел так заметно, будто перед ним возникла внезапная проверка из Петербурга. Он рефлекторно бросил взгляд в сторону коридора, проверяя, не видел ли кто, что Филиппова стучала только что к нему.
— Да, Алексей Михайлович, госпожа Филиппова — племянница Голощапова, — заверил я, чуть отступая в сторону и жестом приглашая девушку войти. — Прошу любить и жаловать, Анастасия Григоорьевна.
Анастасия шагнула в комнату и остановилась у порога, не проходя дальше без приглашения. Она слегка присела в реверансе, как это делали воспитанные барышни, и опустила глаза, не поднимая их выше положенного.
— Имею честь приветствовать вас, Алексей Михайлович, — негромко добавила она. — Благодарю за оказанную честь быть принятой.
В её голосе слышалась смесь скромности и выученной учтивости, которую в моём времени уже можно было встретить разве что в исторических фильмах. Я поймал себя на мысли, что всё ещё удивляюсь тому, насколько естественно она смотрится и ориентируется в этом мире, который для меня остаётся новым и непривычным.
Ревизор всё ещё удивленно смотрел на гостью, не сразу сумев вспомнить, что от него требуется ответить, и это молчание начало затягиваться. На его лице проступило выражение растерянного восхищения, которое он явно пытался скрыть, но без особого успеха.
— Алексей Михайлович Лютов, — наконец, заговорил он, делая шаг вперёд и слегка склоняя голову. — Чиновник особых поручений при губернском правлении. Рад знакомству, сударыня.
Говорил он уже гораздо мягче, чем со мной всего минуту назад, и я заметил, как в его голосе появилась едва уловимая теплотa. Тревога ревизора никуда не исчезла, однако теперь к ней примешивалось совсем другое чувство.
Алексей Михайлович стоял перед Анастасией так, словно на мгновение забыл, где находится и зачем вообще собирался выходить из комнаты.