Звонок телефона прозвучал издалека, как будто с другой планеты. Они отпрянули друг от друга и теперь стояли, тяжело дыша и не сводя друг с друга сверкающих глаз. Андрей вытащил телефон из кармана и, не глядя на номер звонившего, хрипло произнес:
– Алло…
– …
– Спасибо, выходим.
Зайцев выключил телефон и отступил еще на один шаг от девушки, как будто увеличившееся между ними расстояние могло разрядить напряженную атмосферу в кабинете.
– Такси приехало. Надо идти, – неловко добавил он и запустил пальцы в волосы.
Алина кивнула, всё еще пытаясь взять себя в руки, молча подхватила приготовленную сумку и вышла из кабинета первая. На лестнице начальник, запиравший дверь, догнал её, но держался немного сзади, и Алина чувствовала его тяжелый обжигающий взгляд на своей спине и шее.
Они сели в такси всё также молча, и Дельфинова назвала свой адрес. Таксист начал было дружелюбно делиться последними новостями, но видимо почувствовал напряжение, разлившееся по салону автомобиля, и, сбившись, замолчал. Всю дорогу Алина старалась смотреть исключительно в окно, но иногда, не удержавшись, переводила глаза на попутчика. Несколько раз их взгляды пересекались, выбивая искры, но она всегда отворачивалась первой, чувствуя себя не в своей тарелке. В машине было душно, или это Алина горела от воспоминаний о произошедшем в кабинете. Ей было неловко, и в то же время она ощущала какое-то болезненно-восторженное предвкушение.
Внутренний голос ненавязчиво поинтересовался, не нужно ли пригласить начальника подняться, но, не получив ответа, умолк. Подъехав к дому, Дельфинова попросила таксиста остановить машину у нужной парадной и, набравшись смелости, решительно повернулась к Андрею.
– Спасибо, что подвез… Спокойной ночи?.. – она пыталась говорить спокойно и уверенно, но в конце сбилась и пожелание спокойной ночи подозрительным образом прозвучало как вопрос.
– Это тебе спасибо за помощь, – лицо Андрея находилось в полумраке и определить его выражение не получалось. Но голос звучал дружелюбно и твердо. – До завтра, Алина.
17. ОРАКУЛ: искорки счастья в глазах
Оказаться в объятьях Морфея – заснуть, погрузиться в мир сновидений.
Морфей – древнегреческий бог сновидений, сын бога сна Гипноса. Обычно его изображали в виде маленького крылатого человечка с сомкнутыми веками и увешанного цветами мака. От имени этого божества произошло название лекарства – морфий – добываемого из головок мака и применявшегося для обезболивания.
Время уже было позднее, но умываться и чистить зубы категорически не хотелось. Хотелось мечтательно прилечь на подушку и забыться в сладких объятьях Морфея. Но Алина не поддалась на эту провокацию – она уже была знакома с девятью кругами ада, которые нужно пройти, чтобы утром отмыть от глаз тушь, намертво приставшую за ночь.
В ванной было тихо, но стоило открыть кран с водой – и в вентканале кто-то забубнил. «Как поджидали, честное слово!» – устало подумала Дельфинова, выключила воду и прислушалась.
– …опять свалилось… когда узнал… потом авария… постоянно… и так уже…
Слышно опять было не очень хорошо – лишь обрывки фраз в тех местах, где говорящая (кажется, в этот раз снова девушка) повышала интонацию. Алина прислушалась к себе и… ничего. Целую минуту она стояла и честно пыталась уловить внутри себя хоть какой-то отклик, но вдохновение молчало. «Ну нет, так нет, извиняйте!» – мысленно развела руками Дельфинова, снова включила воду и принялась торопливо умываться. Новое мыло приятно пахло сладким цитрусом с легкой горчинкой, и даже после того, как она уже вытерла руки полотенцем, в воздухе еще витал нежный аромат, неожиданно напомнившей ей о профессоре Катракисе, хотя до этого момента все её мысли были о начальнике и том, что между ними произошло.
– Какая приятная отдушка, надо же, мята и грейпфрут, – пробормотала Алина себе под нос, разглядывая флакон, – Надо запомнить фирму…
И вдруг на неё накатило уже привычное состояние озорного возбуждения, и практически не задумываясь, Дельфинова повернулась в сторону вентканала и выпалила на одном дыхании:
– Проблема решится – лишь съешь грейпфрут,
Но искорки счастья из глаз пропадут…
«Грейпфрут?!» – ошалело подумала Алина, уставившись на себя в зеркало. Таких странных советов её пророческая муза еще не выдавала… Сейчас там, в ванной у соседей, просто рассмеются и выведут самозванку на чистую воду! Но секунды шли, а никто не смеялся. И вообще никаких звуков не было на том конце «провода».
«Фух, кажется пронесло! Ушла, не дождавшись ответа…» – с облегчением подумала Дельфинова, но вышла из ванной на всякий случай на цыпочках и тихо прикрыла за собой дверь.
18. Только не служебный роман
Узы Гименея – счастливое супружество, оковы законного брака.
По одной из легенд Гименей был прекрасным юношей, умершим в день собственной свадьбы. Оптимистично настроенные древние греки смогли углядеть в этом объективно печальном событии символ потери чистоты и невинности, а также (тут совсем непонятно) знак того, что новобрачные более не станут предаваться однополой любви.
На следующее утро Алина впервые за последние несколько месяцев шла на работу с нежеланием. Засыпая, она чувствовала, что радость и возбуждение бурлят и толкаются в ней как пузырьки в фужере шампанского. Но утром произошедшее уже виделось ей в ином, менее привлекательном свете. После того, что случилось вчера, отношения с Зайцевым уже не станут прежними – деловыми и непринужденными. Она ощущала себя камушком, балансирующем на самой вершине горы – в какую сторону его подтолкнут, туда и покатится. Одно было ясно совершенно точно – вести себя как ни в чём не бывало не стоит, им непременно нужно поговорить.
Когда Алина вошла в кабинет, начальник колдовал у кофемашины. Несмотря на длительное знакомство со своенравным агрегатом, он так и не смог достичь мастерства профессионального барристы. Вот и сейчас машина презрительно фыркнула и выпустила струю пара, как предупреждающий выстрел в воздух.
– О, Алин, доброе утро! – Андрей явно обрадовался её появлению. – Очень нужна твоя помощь.