Вскрикнув, я осеклась, поняв, что сверток был обманкой. Но из спальни раздался приглушенный плач, и сектанты довольно быстро обнаружили младенца в ящике комода, который мы обложили одеялами, превратив в самодельную колыбель, и где малышку спрятала Лорелея.
— Перестань брыкаться. — Мун приблизил свое лицо к моему. Его хватка стала еще туже, и я чувствовала, что рассталась с несколькими пучками волос. Я не осознавала, что все еще отбивалась и извивалась, пытаясь пробиться к ребенку. И продолжала бы, оставив Муна с моим окровавленным скальпом, но тут на моем плече появился Шарми.
Я застыла, как если бы сдала перед напором Муна, но ничего другого мне не оставалось. Вырываясь, я могла навредить крохотной мыши, которой никто, кроме меня, пока не замечал. К тому же я ничего не могла противопоставить толпе сектантов, которые проникли в дом, и могла лишь выжидать, наблюдать и надеяться на подходящую возможность… Какую — я не знала.
Тут мой желудок перевернулся вверх дном, а со лба на левое веко потекла теплая жидкость. Мун так вцепился мне в волосы, что пошла кровь. Я отчаянно сморгнула. Мои раны неважны. Лишь мои друзья имели значение.
— Уводим их, — приказал Мун. Он потянул, и меня повело вслед за ним. Те, кто держал мои руки, с готовностью пихали меня, а Шарми прижался к шее, спрятавшись среди волос, до которых Мун не добрался. Я чувствовала, как мышонок льнет ко мне, стараясь остаться незамеченным, и, затаив дыхание, ждет — так же, как и я.
Только чего он ждал?
Когда Мун, пройдя через двор, вывел нас на тропу к лесному саду, внутри у меня все содрогнулось. Несмотря на то что я и так вынуждена была следовать за преподобным, он тянул меня за волосы рывками, наслаждаясь моей болью. Когда он сделал так первые пару раз, я невольно вскрикивала, но потом как следует закусила губу, чтобы не реагировать, как бы больно мне ни было. Я шла, ссутулившись, но благодаря росту Муна мне все же была видна часть происходящего.
Беспомощность обжигала меня изнутри. От нее было паршивей, чем от кровоточащего скальпа.
Лорелея умоляла вернуть ей малышку. Женщина, которая впустила остальных через переднюю дверь, вынесла ее практически голышом, лишь в тканевом подгузнике, который Бабуля смастерила из полотенца. И несла ее не так, как носят младенцев. Она держала новорожденную небрежно, не обращая внимания на ее негромкий испуганный плач.
— Пожалуйста, дайте мне ее взять. Ей холодно и страшно, — просила Лорелея.
— Ты сама во всем виновата. Ты собственными руками навлекла это на себя, когда соблазнилась язычеством, — отрезал Мун. Не прекращая идти, он топнул ногой о землю.
И тут я поняла.
Мун пришел не затем, чтобы забрать Лорелею с ребенком обратно. Даже если бы мы отдали ему ребенка, он все равно выволок бы нас из хижины.
Точно так же, как выволок Мелоди более десяти лет назад.
— Куда вы нас тащите? — спросила я, хотя ответ был известен. Лучи фонарей в руках сектантов уже дотягивались до некоторых уголков сада диколесья… а ветви белых акаций скребли ночное небо. Под тягой Муна мне удалось вывернуть голову так, что я смогла увидеть деревце, посаженное в честь Сары, когда он вывел меня на поляну.
— Мы отучим подобных тебе лезть к нашим женщинам со своими грязными зельями и дьявольскими отварами, — заявил Мун. — Или же я всех вас отправлю на суд Создателя.
— Разве твой Создатель не осуждает убийства? — спросила Бабуля. Я наконец увидела ее. Она стояла, выпрямив спину и расправив плечи — несмотря на то что по дороге ее явно волокли за руки столь же бесцеремонно, как и меня.
Вдруг Мун потащил меня через сад, ступая прямо по спящим клумбам, к дереву белой акации с изогнутой ветвью, на которой прекрасно закрепилась бы веревка. Запнувшись, я вскрикнула, нечаянно разжав зубы на нижней губе.
— Я — длани, стопы и глас моего Создателя в этом мире. И я вершу Его дела. С мерзостью должно быть покончено. Мы не убиваем. Мы очищаем. — Если бы Мун это прокричал, было бы не так отвратительно, потому что, когда он прошипел «очищаем» рядом с моим лицом, горячие ошметки его слюны обожгли мне щеки.
Ночной ветер вдруг стал иным, прошуршав опавшей листвой, ветвями и прошелестев повсюду вокруг нас. Я смотрела только на деревце Сары. Я не погибну в этом саду. Еще не время воссоединяться с сестрой. Мое сердце наполнилось этим знанием, которое, казалось, ветер раскрыл только мне.
— Ты, должно быть, думал, что тебе все сошло с рук. Убийство. Осквернение сада. Поругание, на которое ты обрек несчастных девушек ради собственной выгоды и удовольствия. Но диколесье умеет ждать, старик. Оно прячет корни глубоко в землю, — ответила ему Бабуля. — А ветвями достает до неба. Его семена разлетаются, всходят и дают плоды, и однажды оно призовет свое воинство домой.
Шарми воинственно зафырчал, и несколько рядом стоящих сектантов удивленно воскликнули. Луч от чьего-то фонарика осветил мое плечо, будто прожектор, но надолго взгляд сектантов на Шарми не задержался, потому как с лесной тропинки и с деревьев начали стекаться на поляну другие животные. Все, кого я видела раньше: во́роны и воро́ны, койоты, белки, кролики и косули — и даже огромный самец оленя c шестнадцатью остриями на рогах и шрамом на правой стороне морды.
А с тропы со стороны хижины друг за другом начали появляться другие нежданные гости. Сэди, Джойс и Кара. Чарльз в щегольском прогулочном костюме и державшая его под руку Мэй. Стеклодув. Резчик по дереву. Автомеханик Джозеф. Джун, официантка из закусочной. Парикмахерша Бекки. Женщина, продававшая грибы, которые собирал Том. Гончар Мэттью. Многих из них я видела на преломлении хлеба во время Сбора. Кого-то знала по своей курьерской работе на Бабулю. Это были горожане, которым не задурил голову Хартвелл Морган. Ремесленники и мастерицы, творческие люди. Те, кто проживал свою жизнь в большем единении с диколесьем, чем многие в наше время.
Люди, похожие на меня.
— Ты думал, что тебя здесь встретит слабая женщина, которую можно изувечить или даже убить. Как тогда, — сказала я. — Ты ошибся.
Лу тоже вышла по тропе на поляну. Пусть на ресницах моего левого века запеклась кровь, но правый глаз все видел четко. Слезы высохли. Я не знала, кто позвал сюда всех этих людей. Сэди бы не успела сделать столько звонков и так быстро привести всех сюда.
Я попросила диколесье о помощи. Может быть,