Она посмотрела на него, и в её глазах мелькнул вопрос, который он не смог до конца разгадать. Он не стал отвечать словами. Просто держал её взгляд, пока её губы не тронула та самая беззащитная улыбка, которая сегодня утром перевернула весь его мир.
Когда они наконец вырвались на крыльцо с завёрнутыми в фольгу остатками ужина, а морозный воздух заколол щёки, Тейлор выдохнула так, будто час не дышала. За дверью всё ещё слышался смех Эммы. Свет фонаря над крыльцом окутывал всё тёплым ореолом.
— Это было... мощно, — сказала Тейлор.
— Добро пожаловать в семью, — ответил Райан.
— Я всегда здесь была, — она подняла на него лицо, глаза её блестели.
Он мог бы сказать «я тоже». Но вместо этого Райан просто взял её за руку. Тёплую. Надёжную. Находящуюся именно там, где ей и место.
— Готова? — спросил он.
— К чему?
— Ко всему, что будет дальше.
— Да, но как же мой тайный поклонник? А вдруг он продолжит оставлять мне подарки? — она сжала его пальцы.
— Я продолжу заявлять права на то, что принадлежит мне. Рано или поздно до него дойдёт, — Райан широко ухмыльнулся.
Он повёл её вниз по ступенькам, в холод, чувствуя впервые за долгое время, что «вперёд» – это направление, которому можно доверять.
Неделя святого Валентина в кафе всегда напоминала взрыв «блестящей бомбы», после которого тебе же вручают швабру. Розовые салфетки. Посыпка в виде сердечек. Коробки, перевязанные лентами, которые вечно норовили развязаться. Витрина сияла от клубники в шоколаде, капкейков «красный бархат» и сахарного печенья, покрытого таким слоем глазури, что оно едва не трещало под собственным весом. Всё вокруг пропиталось запахом какао, ванили и лёгким привкусом паники.
— Купидон звонил, — объявила Дженна из-за горы меренг. — Просил передать, чтобы ты перестала выставлять его лентяем.
— Передай Купидону: пусть отметится в журнале и поможет с уборкой после смены, тогда и поговорим, — Тейлор фыркнула, продолжая выводить крошечные розочки на торте в форме сердца.
Звякнул колокольчик. Стайка подростков ворвалась за латте, хихикая над распечатанным списком школьных симпатий. Мистер Нельсон занял свой угловой столик и принялся за кроссворд. Миссис Абернати подмигнула Тейлор так многозначительно, что та чуть не выронила кондитерский мешок.
— У тебя щёки порозовели, — пропела Дженна, когда наплыв посетителей схлынул. — Это от духовки или от тех городских дебатов, что закончились публичным поцелуем?
— Это пар, — чопорно ответила Тейлор. — От посудомойки.
— Ага. Горячий пар от «горячего» Райана Картера, — Дженна обмахивалась стопкой крышек для стаканов.
Тейлор рассмеялась и потянулась за коробкой с атласными лентами, которую держала под прилавком. Один рулон выскользнул и укатился в пустое пространство, куда она обычно складывала запасные коробки для выпечки. Она опустилась на колени, чтобы достать его, и увидела нечто совсем не похожее на ленту.
На деревянном полу лежал белый конверт. Ровные края, её имя на лицевой стороне написано тем самым аккуратным почерком.
Сердце ёкнуло. На миг шум кафе превратился в неясный гул. Она вытащила конверт и медленно выпрямилась, прикрывая его собой, словно кто-то мог выхватить его из рук.
— Это то, о чём я думаю? — прошептала Дженна, округлив глаза.
Тейлор сглотнула и поддела клапан конверта большим пальцем. Внутри была всего одна карточка.
Под текстом была аккуратно приклеена крошечная засушенная фиалка.
У неё перехватило дыхание. Её секретное место. Не фонтан. Не смотровая площадка. Маленький пешеходный мостик у реки, где каждое четырнадцатое февраля она сидела с термосом какао и вчерашним брауни. Она смотрела, как вода скользит под деревянными перекладинами, и твердила себе: если сегодня ей не подарили цветов, это не значит, что она их не достойна. Никто не знал, что она ходит туда. Ни Эмма. Никто.
Кроме одного человека.
— Ну и? Собираешься сказать Райану, чтобы он снова поработал твоим пугающе красивым телохранителем? — Дженна беспардонно оперлась на прилавок, подперев подбородок рукой.
— Здесь сказано прийти одной, — Тейлор кончиком пальца коснулась засушенного цветка.
Дженна сморщила нос:
— Звучит как завязка фильма ужасов.
— Это общественный парк, — возразила Тейлор, хотя внутри всё же шевельнулось беспокойство.
— В общественных парках живут еноты. И мужики в плащах из детективных романов, — Дженна наставила на неё лопатку для крема. — Напиши Райану. Пусть притаится где-нибудь поблизости на почтительном расстоянии и делает вид, что он просто гуляет.
Тейлор снова впилась взглядом в записку. «Приходи одна». Эти слова одновременно манили и пугали. Этот квест был нежным, немного безумным, порой пугающим, но Тейлор всегда казалось, будто чья-то рука мягко лежит на её пояснице, направляя вперёд. Одной частью души она хотела подчиниться инструкции. Другая же часть слышала голос Райана, перечисляющий все причины, по которым посещение безлюдных мест после захода солнца – плохая идея.
— Дженна, — тихо произнесла она. — Моё тайное место... Откуда он мог о нем узнать?
— Может быть, потому что он знает тебя? То, как ты думаешь. Куда идёшь, когда тебе нужно отдышаться. И, возможно, это самая большая подсказка к тому, кто твой тайный поклонник. Может, он не такой уж и тайный? — Дженна смягчилась.
Тейлор сложила карточку и убрала её в конверт. Хрупкая фиалка казалась истиной, которую она долго не позволяла себе принять.
Она достала телефон из кармана фартука и начала печатать сообщение Райану. Через секунду стёрла. Напечатала снова. Опять стёрла. И со вздохом убрала телефон.
— Я пойду до заката, — решила она. — Там будут бегуны.
— Я буду следить за временем, — ответила Дженна. — Если не вернёшься через час, я звоню Эмме, мэру и, возможно, в Национальную гвардию.
— Пожалуйста, не звони мэру.
— В этом заведении мы строго следуем протоколу.
Снова звякнул колокольчик. Посыпались заказы. Тейлор двигалась на автопилоте, пока записка пульсировала у её рёбер. Она упаковывала печенье, украшала капкейки, смеялась, когда мистер Нельсон объявил себя официальным дегустатором клубники в шоколаде. Она убеждала себя, что расскажет обо всём Райану позже. Убеждала себя, что этот момент принадлежит только ей. Не городу. Не коллегам. Даже не Эмме.
Когда наступило послеобеденное затишье, она убрала остатки выпечки в герметичные контейнеры, вымыла руки и повесила фартук на крючок.