Фарра, как всегда, принялась мысленно переделывать интерьер. Поднимаясь на третий этаж, она уже «заменила» старье на плетеную мебель со стеклянными столиками и повесила вместо акварелей стильные панно с лотосами и современной каллиграфией. А еще тут можно было бы сделать стену из книжных полок для...
— Ой!
Замечтавшись о дизайне, Фарра с размаху врезалась в стену. Она прижала ладонь ко лбу — от удара в голове загудело. К счастью, шишки вроде не было.
И бабл-ти для Оливии уцелел — слава богу, потому что подруга бывала страшна в гневе без дозы сахара.
Стена пошевелилась.
— Ты в порядке?
Ходячая и говорящая стена. Видимо, удар был сильнее, чем она думала.
Фарра выглянула из-под ладони и уперлась взглядом в пару кристально-голубых глаз. Она их узнала. В прошлом году они смотрели на неё с обложки Sports Illustrated вместе с высокими скулами и дерзкой ухмылкой.
Сейчас эти глаза разглядывали её со смесью веселья и беспокойства.
— Ты не стена, — выпалила она.
— Нет, не стена. — «Не-стена» приподнял бровь, а на его губах заиграла улыбка. — Как меня только в жизни не называли, но это что-то новенькое.
Фарра почувствовала, как лицо заливает румянец. Из всех людей на свете она должна была влететь именно в Блейка Райана.
Даже не будучи фанаткой спорта, она знала, кто это. Все знали. Звездный футболист из Техаса, чей уход из команды в начале года наделал шума на всю страну. Фарра помнила его еще по документалке ESPN про самых талантливых атлетов. Соседка по комнате заставила её смотреть это кино, потому что сохла по какому-то баскетболисту и ей нужны были свободные уши.
Для Фарры это были самые скучные семьдесят пять минут в жизни, но картинка была приятной, и парень перед ней был самым горячим из всех.
Метр восемьдесят восемь загорелой кожи и литых мышц, золотистые волосы, ледяные глаза и скулы, о которые можно порезаться. Он был не в её вкусе, но отрицать очевидное было глупо: парень — просто огонь. Примерно так она представляла себе Аполлона, когда в школе проходила греческие мифы.
— Ну, ты просто очень твердый, — слова вырвались раньше, чем она успела их прикусить.
Боже, я же не сказала это вслух?!
Краска залила уже всё тело. Она молила, чтобы пол провалился и поглотил её, но этот предатель оставался на месте.
Блейк вскинул вторую бровь.
— В смысле, у тебя грудь твердая! И больше ничего. Хотя, уверена, остальное тоже твердое, если... ну, ты понял.
Убейте меня кто-нибудь.
Искры веселья в его глазах превратились в полноценную ухмылку, обнажив ямочки на щеках, которые следовало бы признать летальным оружием.
— О да, бывает, — протянул Блейк с техасским акцентом. — Особенно когда рядом такая красотка.
Смущение Фарры мгновенно сменилось скепсисом.
— Ой, да ладно тебе. Неужели это на кого-то дей
— Прости?
— Твои дешевые подкаты. Они на кого-то действуют?
— Жалоб пока не поступало. К тому же, посмотри на меня, — он обвел себя руками. — Мне подкаты вообще не нужны.
— Ого, — Фарра покачала головой. Типичный качок. — Наверное, тяжело ходить по миру с таким раздутым эго?
— Крошка, у меня не только эго внушительных размеров.
Фарра не удержалась — её взгляд на долю секунды скользнул ниже его ремня. Воображение услужливо подкинуло картинку того, что скрывается под джинсами. Во рту пересохло.
— Я вообще-то про свою грудную клетку, — Блейк так и затрясся от смеха.
Фарра вскинула взгляд на него.
— Я так и поняла. — Стыд снова обжег её шею.
— Конечно. Ну, раз уж ты раздела меня взглядом, нам стоит...
— Я тебя не раздевала…
— ...представиться как следует. — Он протянул руку. — Я Блейк.
Она знала, кто он, и он это понимал. Но Фарра подыграла: во-первых, из вежливости, а во-вторых, была вероятность, что он-то не знает её имени. Они мельком виделись на приветственном ужине, но в FEA семьдесят студентов — Фарра сама не помнила и половины.
— Я Фарра.
Она перевесила пакет на другую руку и пожала его ладонь. Его кожа была теплой и чуть шершавой. В момент касания по венам пролетел крошечный, неожиданный разряд.
— Фарра из Калифорнии.
Она удивилась бы меньше, если бы он начал цитировать «Илиаду» на древнегреческом.
— Ты помнишь.
— Как я мог забыть? — Блейк обвел взглядом её лицо и задержался на губах.
Сердце Фарры пропустило удар. Он был полной противоположностью её идеала — высокого, темноволосого, тонкого и начитанного героя. Но в Блейке было столько первобытной сексуальности, что она сочилась из него, как мед из сот.
— Значит, представляться было не обязательно.
— Нет. — Он шагнул ближе, не выпуская её руки. — Но мне нужен был повод к тебе прикоснуться.
Нет, Блейк точно был не в её вкусе. Но любая девушка в мире растаяла бы под жаром этого взгляда. Фарра, к своему ужасу, не была исключением.
Но она ни за что бы этого не показала. Пока она пыталась придумать колкую остроту, Блейк наклонился и шепнул ей на ухо:
— Всё еще считаешь мои подкаты дешевыми?
Фарра выдернула руку, игнорируя его смех. Густой бархатистый звук разнесся по лестничному пролету.
— Вообще-то, да, — ответила она с максимально возможным достоинством. — Ты не такой красавчик, как думаешь. — Ложь. — Есть полно парней, которые ничуть не хуже тебя в плане внешности.
— Ага! Значит, ты всё-таки считаешь меня красавчиком.
Черт.
— Только чисто физически.
— Ну так это и значит быть красавчиком.
— У меня есть дела поважнее, чем стоять тут и спорить с тобой. Так что...
— Например, читать депрессивные книжки? — Блейк кивнул на пакет. Сквозь красный пластик отчетливо виднелась обложка «Дневника памяти».
— Не жду, что ты поймешь, но это великая история любви, — фыркнула Фарра.
— Эй, каждому свое. Я не имею ничего против любовных историй. Кстати, если хочешь заняться чем-то поинтереснее споров со мной, у меня есть пара идей. — В его голосе зазвучал откровенный намек. — Ты, я, моя комната. Вот это будет история любви.
Фарра фыркнула.
— Только в твоих мечтах. Ты не в моем вкусе.
— Я всем нравлюсь.
Фарра не стала отвечать на это высокомерие. Она обошла его и зашагала вверх по лестнице.
— Надеюсь, вы с твоим эго отлично проведете вечер, —