— Не нужно, спать давай ложиться, — говорит шиноби, но не оттого, что он хотел спать, а скорее чтобы избежать вопросов ассистентки. Ратибор почему-то не хотел говорить с нею о прекрасной Марианне. И он тут же стал исполнять вечерний ритуал успокаивающих перед сном движений и дыхательных практик. На сей раз, правда, успокаивали они его не сильно. Шиноби так и лёг в кровать неуспокоенным. Лег, и едва закрыл глаза, к нему стали являться волшебные образы красавицы, он снова стал проживать ощущения, что пережил во время её визита. Ах, что это были за образы! Он вспоминал, как хороша она была… со спины. А уж с лица… Этот её живот! А потом и её пальцы с маникюром и, конечно же, её губы…
«Нет, то не мог быть поцелуй обычный, не обжигает так прикосновенье губ человеческих, пусть даже самых страстных. Какой-то яд в её устах таился, такой, что мне покоя не даёт, когда и след её в ночи давно растаял!».
И он снова и снова покручивал в голове её, мягко говоря, неотразимые образы. Так шиноби проворочался не менее часа, и Муми, спавшая у него в ногах, а вернее сказать, не спавшая вместе с ним, и говорит, немного вкрадчиво и загадочно:
— Господин, а может, вам массажик сделать? Расслабляющий. Ножки могу помять. Ит из релакс. Я умею. А то, как я ту си, вы никак не успокоитесь.
— Нет в том нужды, благодарю вас.
И вправду, расслабляющего массажа от неё он почему-то не хотел.
Но завтрашний день обещал быть непростым, ему нужно было выспаться. И потому шиноби просто встал, достал из своей шкатулки какую-то баночку, извлёк из неё каплю какого-то почти чёрного вещества и проглотил его, запив водой. И уже через пять минут он крепко спал.
⠀⠀
⠀⠀
Глава тридцать третья
⠀⠀
Ну что же, с самого утра, хоть голова его была не очень свежа после специального зелья, принятого ночью, он всё прекрасно помнил. Помнил до мелочей весь визит красавицы. И все её слова. Поэтому юноша не пошёл в приёмную домоуправа к открытию, он не завтракал, а лишь выпил воды и ждал у себя в коттедже, сидя в своём кресле и поглядывая на оживший глаз под потолком. И так ждать ему пришлось до одиннадцати часов. А Муми, прекрасно позавтракав блюдами, принесёнными из господской столовой, наводила порядок, стирала и болтала без умолку, продолжая источать яды по поводу вчерашнего визита Марианны. Называя её всё время «старухой». А юноша её почти не слышал, а думал… О предложениях красавицы. И о вероятных своих перспективах при дворе Эндельманов, которые после его посольской деятельности казались ему весьма туманными. Но едва Ратибор вспоминал опиумный поцелуй красавицы, он сразу начинал грезить об обещанных ею «ЛЮБЫХ ПРИХОТЯХ». Он вспоминал её незабываемые… виды. И тут же начинал размышлять о «решении вопроса» с одним из мужей прекрасной Марианны, что уже не казалось ему чем-то невозможным. Тем более что муж, со слов Марианны Кравец, был отвратительным скрягой, редким занудой и сутяжным сквалыгой. Чего с таким церемониться?
И от этих размышлений его отвлекла ассистентка.
— О май Год! Идут! — закричала она, в очередной раз взглянув в окно. — Господин, они кам ту ю!
Свиньин, которому было сейчас не до этого всего, так как ни о чём более он не хотел думать, всё-таки пересилил себя и, встав, подошёл к окну. И действительно увидал делегацию из почтенных людей и многочисленной свиты. К его дому шло не менее пятнадцати человек! Причём он видел, что одного почтенного и седобородого человека в длинном лапсердаке ведут под руки два молодых секретаря.
«Ну что ж, теперь-то всё всерьёз!».
Он оборачивается к Муми:
— Армяк подайте мой; надеюсь, он просох?
— Просох, просох, — заверяет его ассистентка. Она кидается к печи, приносит ему армяки и кушак. Помогает одеться и подпоясаться. Затем приносит гэта и сама завязывает на них тесёмки, пока он сидит в кресле, потом подаёт сугэгасу. Встреча будет официальной, поэтому юноша берёт с собой копьё.
— Вы просто красавчик, — Муми в умилении прикладывает ладони к груди. — Симпли найс (просто прелесть).
Он кивнул ей в благодарность и вышел к делегации навстречу. Среди почтенных был всё тот же Рене бен Абидор. А ещё из знакомых ему богоизбранных присутствовали и ребе Гидьён, и Бен-цийон Зохар, любитель плеваться. А ещё он вспомнил одного из молодых людей, этот сопровождал Свиньина в время спуска в подвалы поместья. Ещё парочку из молодых он встречал во время посещения господской столовой. Других людей из делегации юноша видел впервые. Они встретились, дождались того почтенного, которого вели под руки, потом здоровались-кланялись… ну, это делал в основном Свиньин… а потом тот господин, которого привели под руки, и сообщил юноше немного дребезжащим и слабым голосом:
— Скажите этой свино-собаке, чтобы завтра в двенадцать был возле зала приёмов. Наша добрейшая праматерь соизволит его принять, чтобы видеть всю его гойскую гнусность лично.
— Ты слышал, гой, что сказал тебе наипочтеннейший человек? — уточнил один из сопровождавших слабого.
И тогда Свиньин поклонился и произнёс:
— Я слышал всё, и завтра буду там ко времени указанному точно.
— И запомни, обезьяна, — тут же заговорил другой почтенный из делегации, — чтобы никаких ядов, никакого скрытого оружия. Иначе… — он задрал подбородок вверх, изобразил зверскую гримасу и пальцем провёл по своему горлу под бородой. — Мы не посмотрим, что ты посланник.
В ответ на это Ратибор поклонился ещё раз.
⠀⠀
* ⠀ * ⠀ *
⠀⠀
Свиньин сразу поспешил из поместья в город, где сначала дал менталограмму в центр, а после и пообедал как следует. Обедал он в чистом заведении, где было дороговато, где обедали истинные люди, косившиеся на него, но зато в той столовой он вряд ли мог встретить Дери-Чичётко. И, конечно же, после обеда он отправился к доносчику Левитану, надеясь застать там Бенишу и уже с ним пойти к Моргенштерну, по дороге обсудив нюансы их дела. Но дверь ему не открыли, а мамаша доносчика сообщила, что дома никого нет, что постоялец уехал, и добавила, чтобы странный гой убирался к азазелю.
«Не ушёл, а уехал! — отметил для себя Ратибор. — Видно, с проктологом. Теперь Левинсон уже и заезжает за учёным!».
Юноше не нравилось, что Бенишу всё ближе сходится с доктором.
Моргенштерн, конечно, утверждал, что серьёзных денег у проктолога нет, но тот, как ни крути, имел связи