«Удобно днём следить вот так из брички. Да только дорого её аренда встанет».
Скорее всего, Дери-Чичётко с Бенишу в ней, таращатся на него теперь из-под верха, удивляются и злятся, наверное, на Левитана. Но надо ещё убедиться, что они там. И молодой человек быстрым шагом направляется в сторону поместья. И вскоре убеждается, что бричка следует за ним.
И уже у самых ворот, увидав бричку на главной улице города, шиноби убеждается, что Сурмий был прав, когда говорил, что Дери-Чичётко нужно убрать из Кобринского. Но поначалу Свиньин пренебрёг этой рекомендацией, вернее, не спешил её осуществить. И вот чем всё это обернулось. Ну ладно, с Дери-Чичётко всё, в общем-то, было ясно. Но вот Бенишу! Этот человек его удивлял. По сути, Ратибор его спас от мучительной смерти, вытащил с тюремных нар, одел, обул, устроил ему ночлег за свой счёт, учёный демонстрировал радость, когда он вернулся, а до этого всячески выказывал свою благодарность… И вдруг на тебе: стал активно участвовать в отравлении шиноби. Впрочем, Левитан мог и врать ему. Нужно было всё проверить, необходимо было поговорить с Моргенштерном. С Моргенштерном? Ну, так себе источник. Он только на первый взгляд человек открытый и разухабистый. И случай с тем внезапным отрезвлением как раз говорил о том, что Фриц ещё тот хитрец. И вообще… На кого юноша мог положиться в этом городе, кроме Сурмия? Ни на кого! И ему, конечно, нужно было прислушиваться к резиденту как к товарищу опытному и умному. В общем, Дери-Чичётко нужно было убирать из Кобринского любыми возможными способами, пока он сам не «убрал» отсюда посланника Свиньина.
Молодой человек удивил Муми, появившись на пороге коттеджа, забрав одну важную и нужную вещь и тут же покинув жилище. Она лишь успела крикнуть ему вдогонку:
— К вам приходил один раввин из вчерашних!
Но Ратибор не стал уточнять, кто это был и что он хотел, сейчас ему было не до местных раввинов. Шиноби поспешил к забору поместья, который он благополучно перелез, убедившись, что брички с поднятым верхом рядом нет. Юноша быстро шёл, уже обдумывая свои дальнейшие действия и нужные для дела слова и интонации. Также шиноби не забывал проверять наблюдение за собой и с удовлетворением убеждался, что слежки за ним нет. Он ото всех оторвался. И уже вскоре молодой человек был на почти чистой, по местным меркам, фешенебельной улице возле хорошо известного ему заведения с красивыми витринами, которое называлось «Слеза Давида». У входа, как обычно, торчали два молодых человека в залихватских «котелках», которые они носили на затылках, ярких рубахах, расстёгнутых на груди, и золотых цепях под ними. Они держали руки в карманах, а в зубах — тонкие сигаретки и внимательно смотрели на приближающегося к ним Свиньина. И Свиньин, подойдя к ним, без всякого приветствия произносит:
— Мне надобно с Рудольфом говорить.
— А что такого? Чего тебе Рудольф? — нагловато интересуется один из парней в «котелке», не вынимая сигаретку изо рта.
— Вы это в самом деле знать хотите? — шиноби смотрит на них обоих с высокомерием, а может быть, даже и с угрозой. Он не собирается с ними церемониться и даже рассчитывает на то, что эта шпана рискнёт немножко побыковать.
Но этот не очень-то дружелюбный его тон так поражает обоих юнцов, что они и ответить ему ничего не могут, будто чувствуют, что этот поц из гоев так борз неспроста и шутить, видимо, не собирается. Молодые бандиты лишь переглядываются, и один кивает другому на дверь: сходи скажи боссу, что убийца пришёл. И второй молча скрывается за красивыми дверями ресторана. Свиньин остаётся на улице, но ненадолго, скоро молодой бандит появляется в дверях и кивает ему: заходи, тебя ждут. Шиноби проходит в ресторан. Он молча заходит в зал, а там народа немного, одиннадцать человек всего, и все как один сидят за сдвинутыми столами. Белые скатерти, красивая посуда: уважаемые люди кушали хорошую еду — ну, до тех пор, пока он не появился рядом. Тут почти все они кушать перестали, за исключением пары людей, которые свой обед не прервали. Кроме Рудольфа, Ратибор узнал ещё пару людей из кобринской братвы, но это сейчас ничего не значило. Он остановился в пяти метрах от стола и, не поздоровавшись, начал, глядя прямо в глаза местного босса:
— Купец, известный нам, до дома не доехал. Жена напрасно ждёт его домой. Он из поместья выехал и канул, исчез, как не было, со всем товаром вместе.
Рудику явно не нравится вызывающее поведение молодого человека, его лицо мрачнеет, теперь он смотрит на него исподлобья и спрашивает:
— А я-то здесь при чём?
И тогда шиноби достаёт что-то из-за пояса, делает шаг к столу и небрежно кидает эту вещь прямо на скатерть. Крики раздаются сразу! Почти все бандиты вскакивают со своих мест так рьяно, что один из них опрокидывает стул, посуда звенит на столе, некоторые выхватывают ножи, но Рудольф поднимает руку и зычно рычит на весь ресторан:
— Ша, господа блатные! Ша, я сказал!
И все так и замирают с обнажённым оружием в руках. Стоят, таращатся со злобой на Свиньина, но ослушаться пахана никто не решается. А огромный, уже известный юноше бандит по имени Шломо, один из тех, кто не вскакивал, он нацепляет зубцом вилки то, что бросил на стол Свиньин, и поднимает это повыше, разглядывает сам, а потом подносит это поближе к Рудольфу; тот рассматривает предмет, а потом переводит взгляд на Свиньина и интересуется:
— И что это?
— Ну как же так?! Неужто не узнали? То именной кошель, как раз из тех, которые купцы у сердца носят, — с вызовом говорит юноша.
— А почему я должен его узнавать? — холодно спрашивает Рудик.
— Там литера красивая на нём, и кровь давно зачахшая чернеет. То кровь известного и мне, и вам купца, фамилия которого… Кубинский.
Мрачное лицо Рудольфа теперь ещё и темнеет. Он не отрывает взгляда от шиноби и, кажется, уже понял, что произошло. А молодой человек не останавливается:
— Жена его отныне безутешна и не дождётся мужа из поездки. И что ж такого? Рядовое дело. Ещё один купец пропал в дороге, — тут шиноби делает пазу. — Вот только помнится, что вы мне обещали и я по глупости ему пообещал, что он отсюда выберется целым, с товаром и телегами своими. Да вот не выбрался! Ну