– Вот, вот, – с удовлетворённым видом закивал Гном, – именно об этом я и хотел сказать, но у тебя получилось лучше. Нам требуется ультимативное средство, на роль которого сейчас подходит только РСЗО, но тогда нам однозначно придётся отказаться от парусов, которые несовместимы с ракетной стрельбой, и артиллерии!
– От последнего тоже полностью?
– Увы, – развёл он руками, – я прекрасно понимаю, что более широкая номенклатура вооружения делает тактику более гибкой, но невозможно впихнуть невпихуемое, ограничения по корпусу не позволят. Думаю, что какое-то количество малокалиберной артиллерии на верхней палубе разместить, конечно, выйдет, но по главному калибру мы сразу шагнём из века восемнадцатого в век двадцатый, конечно с некоторыми допущениями. Лично я считаю, что сейчас, когда флоты ещё не избавились от парусов и не оделись в броню, а стандартная дистанция артиллерийской дуэли не превышает двухсот метров, идеальное время для такого хода!
Наполнив обе рюмки настойкой, я молча выпил свою и глубоко вздохнул:
– Аргументация серьезная…, думаю, что ты уже многое сделал именно в этом направлении!
– Отчасти, – согласно кивнул Гном, – но не настолько, чтобы ещё нельзя было свернуть. Идея супероружия манила и манит оружейников во все времена, и на этом пути очень легко поверить в непогрешимость своих идей, поэтому мне и потребовался этот разговор, чтобы донести свои аргументы, а ты товарищ Верховный Главнокомандующий получил возможность принять взвешенное решение!
– У бюрократов это называется размазыванием ответственности, – усмехнулся я, – а если серьезно, то ты абсолютно прав, без этого разговора было не обойтись, а решение принимать мне… Давай, показывай свою вундервафлю, таможня даёт добро!
После моих слов, Гном пулей вскочил с кресла и с довольной миной на лице раскатал на столе большой чертёж корабля.
Осмотрев нагромождение линий, в котором явственно (для меня) проглядывались только гладкопалубный корпус корабля с небольшой надстройкой, винты и пара слегка наклонённых дымовых труб, придающих силуэту стремительности, я понял, что ничего не понял, и жестом предложил Гному прокомментировать свои труды.
– Значит так, – начал он выцеливать пером точку для начала рассказа, –силовая установка будет состоять из пары четырех атмосферных компаундов двойного расширения по триста пятьдесят лошадей, работающих каждый на свой винт, это позволит сохранить ход при выходе одной машины из строя и увеличит манёвренность, четыре жаротрубных котла и конденсаторы пара, чтобы обеспечить замкнутую циркуляцию котельной воды, – двинулось перо по чертежу, – повышение давления в котлах снизит расход угля, поэтому запас в восемьсот тонн обеспечит двадцатисуточную автономность по топливу, но… за него придётся заплатить внутренними объемами корпуса. Сам знаешь, электросварки нет, а котлы и трубопроводы с паром под давлением штука опасная, поэтому обеспечить приемлемую надежность и ремонтопригодность возможно только за счет снижения весового и компоновочного совершенства, то есть нужно всё сделать с двойным-тройным запасом прочности, толще, а значит тяжелее, и ещё обеспечить свободный доступ к каждому агрегату и соединению трубопроводов, чтобы иметь возможность провести ремонт в море. Короче, как ты видишь, при таком подходе пространства для батарейных палуб внутри корпуса не остаётся!
– Двадцать суток – это неплохо, это же около четырёх тысяч миль, – прикинул я дальность хода, – а для Северного моря вообще супер, а где ракеты?
– Вот и вот, – ткнул он пером в небольшие прямоугольники на чертеже, – по три пятизарядных пусковых на носу и на корме, тридцать ракет в залпе. Трубчатые пусковые по типу «градовских», я их ещё в прошлом году в Донецке спроектировал и испытал, но перевооружать такими установками «Кальмиус», естественно, не стал – слишком тяжелые для транспортировки на лошадях, а здесь на корабле в самый раз. Ракеты двухсотмиллиметровые, пятидесятикилограммовая осколочно-зажигательная боевая часть и такой же массы двигатель, а вот тут, – продолжил он движение указки, – два бронированных ракетных погреба по пятьсот ракет с подъемниками и противопожарной системой!
– Что с другим вооружением?
– Места для установки противоабордажных орудий на рубке и оконечностях я предусмотрел, но их количество можно будет определить только после монтажа силовой установки и спуска на воду. Думаю, что многие расчетные данные придётся, скорее всего, нехило подкорректировать!
– Понятно, а броня?
– Подводную часть покроем медными листами для защиты от паразитов и увеличения скорости, англичане сейчас начинают проводить такую работу у себя, рубку бронируем полностью, как и щиты для ракетных установок, а надводную часть борта усилим стальными полосами и покроем еще одним слоем дубовых досок. С учётом отсутствия орудийных портов и прикрытия котельных и машинных отделений угольными ямами этого будет вполне достаточно, к тому же нам не потребуется сближаться на пистолетную дистанцию для ведения огня, будем безнаказанно долбить супостата с пары километров!
Задумавшись, я ещё раз оценил масштаб и перспективы проекта, от которых захватывало дух и уточнил:
– Задумка грандиозная, уверен, что всё получится? Тебе ведь ещё и команды нужно обучить по новым специальностям?
Теперь уже Гном взял небольшую паузу, а затем уверенно ответил:
– Получится Командир, зуб даю, к весне закончим. Вся местная промышленность на эти корабли впахивает, а большая часть будущих команд уже работает на верфи. Седерстрём набрал людей на действующих кораблях, но для официального формирования экипажей требуется твой Указ. Проект я подготовил, с тебя имена первенцев!
Я вновь задумался, перебирая в уме все известные мне подходы к именованию кораблей такого класса. Имена монарших особ откинул сразу, как и географию, и решил противопоставить используемой англичанами греческой мифологии, простые и понятные подавляющему большинству моих подданных христианские символы. У них «Агамемнон» и «Нептун», а у нас уже есть «Иоанн Креститель», значит добавим нашему флоту ещё божественного прикрытия.
– Нарекаю этих красавцев тяжелыми ракетными крейсерами «Андрей Первозванный» и «Петропавловск»! – объявил я торжественным голосом.
***
24 декабря 1774 года, Амстердам
Столица Республики Соединённых провинций встретила нас предрождественской суетой и гадкой, промозглой погодой. Температура