К вечеру у Кора, которого успели прочистить раньше и который съел меньше ягод, галлюцинации пошли на спад. Он лежал изможденный, но в сознании. Мэйра перестала кричать от боли, ее живот немного расслабился, хотя температура оставалась высокой. Но Лиа…
Ее маленькое тело то и дело содрогалось в мелких судорогах. Ри’акс сидел у ее изголовья, положив руку на ее лоб, и тихо пел — старую, монотонную песню-заклинание, призывающую духа жизни вернуться в тело. В его глазах стояли слезы. Аиша, чувствуя, как ее собственные силы на исходе, не отходила, проверяя пульс у тонкого запястья. Он был таким слабым, едва уловимым.
Мать не переставала рыдать, проклиная свою невнимательность к детям. Оливия пыталась ее успокоить.
Ночью за детьми ухаживали по очереди. Аиша и Ри’акс не сомкнули глаз. Они обтирали маленькие тела прохладной водой с травами, капали отвары на высохшие губы, следили за каждым вздохом.
В какой-то момент перед рассветом дыхание Лиа остановилось на долгую, леденящую душу минуту. Аиша начала реанимационные действия. Ри’акс смотрел на это распахнув глаза. Для него такие манипуляции выглядели дико, но они сработали. Девочка вздрогнула, закашлялась и снова, с хрипом, вдохнула.
Это был переломный момент.
С первыми лучами солнца, пробившимися сквозь щели в хижине, жар у обеих сестер стал спадать. Судороги у Лиа прекратились. Ее дыхание, хотя и слабое, стало ровнее.
Кара сменила Аишу, убедив, что если детям станет хуже ее разбудят.
Едва опустившись на шкуры, Аиша провалилась в сон.
Глава 37. Аиша
Прошло несколько недель. За это время частокол вокруг деревни уже стоял прочный и высокий, под его защитой красовались десяток крепких, добротных хижин с крышами из пальмовых листьев. Возникли тропинки, очаги, детский смех и привычный утренний гул работы. Жизнь налаживалась.
И сегодня был особый день.
«Полнолуние новой жизни» — так называли этот срок нарксы. Самый опасный, хрупкий период для нового человека. Если дитя переживало его, значить жизнь взяла верх. Дочь Оливии маленькая — Тоня, родилась недоношенной и слабой.
Аиша делала специальный массаж для новорожденных, следила за ее состоянием, а Ри’акс готовил для Оливии специальные отвары, чтобы сделать ее молоко более питательным и полезным для ребенка.
Вечером в центре деревни разожгли огромный костер. Его свет отражался в глазах людей, впервые за долгое время сияющих не страхом, а радостью. Зажарили на вертеле крупную рыбу, пойманную у рифом, принесли корзины устриц и запеченных на углях корнеплодов. Воздух пах дымом, морем и праздником.
Оливия, сияющая, держала на руках Тоню, завернутую в новую мягкую шкурку, которую сделал для нее Торн. Аиша стояла рядом с Дарахо, его большая, теплая рука лежала на ее талии, над округлившимся животом. Она чувствовала себя невероятно… завершенной. И счастливой.
Когда пир был в разгаре, один из мужчин начал отбивать ритм на натянутой коже, другой подхватил, зазвучали примитивные флейты из тростника. И люди потянулись в круг, освещенный огнем.
— Пойдем, — сказал Дарахо, потянув Аишу за собой.
Он повел ее в танец. Это не были сложные па — просто движение в такт, плавное кружение, сближение и отдаление. Его тело, такое мощное и привыкшее к битвам, теперь было удивительно грациозным.
Он держал ее так бережно, будто она и ребенок в ней были сделаны из утренней росы. Аиша смеялась, запрокинув голову, глядя на звезды, впервые за столько месяцев чувствуя себя не выживающей, а просто женщиной. Счастливой женщиной на празднике.
Музыка сменилась на более медленную, лиричную. Они продолжали кружиться, но теперь уже не в общем хороводе, а как отдельная пара, в своем маленьком мире у края света.
— Дарахо, — прошептала Аиша, положив голову ему на грудь. Шум музыки и веселья приглушал ее слова для всех, кроме него.
— Да, моя звезда?
— Я люблю тебя.
Он замер на шаг, потом снова завел их в плавное движение, прижимая крепче. Он не говорил этих слов часто — его любовь проявлялась в поступках, в защите, в заботе. Но она знала.
— Я тоже тебя люблю, — ответил он губами у ее виска. — Больше, чем солнце любит небо.
— На моей планете… — начала она, немного нервничая. — Когда двое любят друг друга и хотят быть вместе всегда, они проводят особую церемонию. Ее называют «свадьба» или «брак». Это обещание друг другу и знак всем вокруг, что они — одна семья, навсегда.
Дарахо слушал внимательно, его умный взгляд изучал ее лицо.
— Это как к'тари, но у землян? — уточнил он.
— Да, именно! — Обрадовалась Аиша, что он так быстро понял суть. — Я бы хотела провести такую церемонию до того как родится ребенок. Ты не против?
Аиша замерла, боясь, что он сочтет это чужим, ненужным ритуалом.
— Как я могу быть против желания сердца моей к'тари? Твое слово закон для меня. К тому же никто не будет против еще одного праздника, — сказал он наконец, и в его голосе послышалась легкая усмешка. Он посмотрел на танцующих, на смеющихся детей, на Ри’акса и Кару, тихо беседующих в стороне, на Арака, пытающегося научить Лиму замысловатому танцевальному па, от чего она только хохотала. — Радость — лучший цемент для стен общего дома. Мы устроим «свадьбу». Пусть все увидят, что вождь и его к'тари скрепляют союз перед лицом племени и духов. Это будет хороший день, мы создадим новую традицию, общую для землянок и нарксов.
Облегчение и новая волна счастья нахлынули на Аишу. Она приподнялась на цыпочки и поцеловала его, не стесняясь взглядов.
— Спасибо, — прошептала она.
Музыка снова заиграла быстрее. Дарахо улыбнулся своей редкой, открытой улыбкой и снова повел ее в танец — на этот раз более энергичный, заводной. Аиша смеялась, пытаясь успевать за ним, ее живот и любовь, наполнявшая ее до краев, казались самым естественным и правильным грузом на свете.
Они танцевали под звездами, под рокот океана, принимающего их обещания, в кругу своего народа. И будущее, которое еще недавно казалось пугающей неизвестностью, теперь виделось ясным и светлым — как путь, освещенный огнем этого костра и любовью, достаточно сильной, чтобы строить дом на краю мира.
Глава 38. Аиша
Свадьбу провели на следующий вечер. Для нарксов, чья связь к'тари была глубоко внутренней и личной, публичное ее признание стало чем-то новым, но интуитивно понятным — крепкое племя строилось на крепких парах.