— Мы здесь уже примерно двенадцать поколений, — рассказывал Эрвин, проводя нас через поселение. — Изначально нас было больше, но… очаг разрастался. Нападения монстров учащались, когда кто-то терял концентрацию и на мгновение ослаблял заклинание. Многие погибли. Да и дети в таких условиях появлялись не часто, сами понимаете. Так что сейчас нас всего тридцать два человека.
— Вы постоянно поддерживаете ложную смерть? — уточнила Октавия, не скрывая восхищения. — Даже дети?
— Особенно дети, — кивнул старейшина. — Их учат с первых дней жизни. Пока мать держит заклинание на младенце, он учится делать это сам. К трём годам ребёнок уже не нуждается в помощи. — Он грустно улыбнулся. — Это единственный способ выжить здесь.
— Но вы не ушли, — заметила Октавия.
— Не могли, — просто ответил старейшина. — У нас была миссия. Охранять то, что оставил нам клан Рихтеров. Мы дали клятву, и Шаттены не нарушают своих клятв.
Я слышал гордость в его голосе. Эти люди жили в аду, окружённые монстрами и скверной, но они не отступили. Потому что дали слово.
Я уважал это.
Мы прошли через всё поселение и углубились чуть дальше в очаг. Здесь скверна была настолько густой, что воздух казался вязким. Земля под ногами не просто мертвая — она словно гнила заживо, источая тошнотворный запах.
Среди нагромождения почерневших камней, у подножия небольшого холма, виднелась каменная дверь.
Массивная, покрытая рунами, вросшая в склон. Очевидно, эти был вход в подземелье.
— Вот, — Эрвин указал на дверь. — Мы охраняли это всегда. Настолько давно, что уже даже не уверены точно, что там, есть несколько предположений… — он осёкся, словно решил, что не должен об этом рассуждать, но быстро продолжил, — Заходить внутрь запрещено. Наши предки оставили записи, что это нечто важное для клана. Что-то, что нужно сохранить любой ценой.
Я подошёл ближе, рассматривая руны. Защитная магия здесь была невероятно мощной. Многослойная, сложная, рассчитанная на то, чтобы отразить любое вторжение.
Я протянул руку и коснулся холодного камня.
Руны вспыхнули ярким зелёным светом, побежали по поверхности двери, сплетаясь в сложные узоры. Я чувствовал, как магия сканирует меня, проверяет кровь, волю, силу.
И признаёт.
Дверь содрогнулась. Камень заскрежетал, и массивная плита начала медленно отъезжать в сторону, открывая проход в темноту.
За моей спиной раздался всхлип. Я обернулся. Эрвин плакал, не скрывая слёз.
— Наконец-то, — прошептал он. — Наконец-то мы выполнили свой долг.
Остальные жители поселения тоже столпились позади, глядя на открывшийся проход с благоговением.
Я активировал простенький артефакт света и направил его внутрь. Свет осветил каменные ступени, ведущие вниз.
— Октавия, дед, Регина — со мной, — скомандовал я. — Остальные ждите здесь.
Эрвин шагнул вперёд:
— Позвольте мне пойти с вами. Я должен увидеть… то, что мы охраняли столько веков.
Я посмотрел на него. Старик, доживший до этого дня только благодаря упрямству и чувству долга. Он заслужил право войти внутрь вместе с нами.
— Идём, — кивнул я.
Мы спустились по ступеням. Воздух внизу был сухим, прохладным. Никакой сырости, никакого затхлого запаха. Защитные чары работали безупречно, сохраняя помещение в идеальном состоянии.
Лестница привела нас в небольшой зал. Круглый, с высоким сводчатым потолком. И посреди зала, аккуратными рядами, стояли саркофаги.
Я быстро пересчитал. Пятнадцать.
— Ох… — прошептал Эрвин, опускаясь на колени. — Значит, всё-таки…
Я подошёл к ближайшему саркофагу и заглянул внутрь сквозь прозрачную крышку.
Юноша лет шестнадцати. Светлые волосы, спокойное лицо. Он лежал, сложив руки на груди, словно просто спал. Одежда выдавала в нём ученика академии Рихтеров, простая, практичная, со школьными нашивками на рукаве.
Значит, это ещё один склеп с молодёжью. Получается, что Рихтеры тысячу лет назад не стали складывать все яйца в одну корзину. Тогда, возможно, где-то ещё есть и другие дети.
Я провёл рукой над саркофагом, ощущая потоки магии. Энергосистема работала. Слабо, еле-еле, но работала. Жизненные показатели стабильны.
Он был жив. Не мёртв, как дети в первом склепе. Именно жив, погружённый в магический сон.
Я обошёл все саркофаги, изучая спящих. Юноши и девушки от четырнадцати до девятнадцати лет. Все в одежде учеников академии. Все с чертами лиц, характерными для Рихтеров.
Мой клан. Дети моего клана, спрятанные здесь почти тысячу лет назад.
— Их можно разбудить, — подтвердил мои мысли дед. — Прямо здесь. Не нужны Вийоны, не нужна операционная. Просто влить энергию и отменить заклинание.
Регина, до этого молчавшая, подошла к одному из саркофагов и усмехнулась:
— Сколько же ещё сюрпризов припрятали твои предки, Рихтер? Один склеп, второй… что дальше? Целая армия в заморозке где-то в Сибири?
— Если найду, обязательно дам тебе знать, — парировал я.
Октавия тем временем изучала руны, записывая что-то в свой блокнот.
— Последовательность пробуждения простая, — доложила она. — Сначала активируем руны подпитки, затем снимаем основное заклинание сна, потом постепенно выводим из транса. Весь процесс займёт минут десять на человека.
— Тогда начинаем, — решил я. — С кого?
Дед подошёл к первому саркофагу в ряду.
— С этого юноши. Он выглядит самым крепким.
Я встал с одной стороны саркофага, дед — с другой. Октавия расположилась в изголовье, приготовившись помогать.
— Эрвин, — обратился я к старейшине, который всё это время стоял у входа, не в силах оторвать взгляд от саркофагов. — Ты можешь подняться наверх. Или остаться и посмотреть.
Старик помедлил, затем медленно подошёл ближе.
— Я хочу увидеть, — сказал он тихо. — Я хочу увидеть, ради чего моя семья жила здесь двенадцать поколений.
Я кивнул и сосредоточился на работе.
Сначала я коснулся рун подпитки. Зелёное свечение пробежало по краю саркофага, и я почувствовал, как энергосистема юноши начинает активнее работать. Сердце забилось чуть быстрее. Дыхание стало глубже.
Дед со своей стороны делал то же самое, создавая резонанс между нашими потоками энергии.
— Теперь основное заклинание, — подсказала Октавия.
Я нашёл центральную руну сна и начал аккуратно вливать в неё энергию. Не разрушая, а именно отменяя, снимая один слой защиты за другим.
Заклинание сопротивлялось. Оно было создано, чтобы держаться веками, и просто так не хотело отпускать свою жертву. Но я был сильнее. И я был Рихтером, для которого это заклинание изначально и создавалось.
Руна потускнела. Погасла.
— Последний этап, — напомнила Октавия.
Я положил