— И как?
— Через три дня он привёл детей, которых собрал со всей деревни. И сказал, что волей Господа берет на себя их судьбу и муку. И что коль сумеет выдержать, то не будет более болезни ни тут, ни где бы то ни было. И на глазах его тело покрывалось нарывами да язвами, но свидетели описывают, что при том детей охватило сияние, и средь дарников не нашлось никого, кто бы рискнул причинить им вред. Что исходила от них великая благость. А Гришка велел не входить в деревню три дня, а после не тревожить его и церковь. Что, пока он там, то стоит на страже. И нет заразе пути в мир людской.
Жутенькая история. Но в местном колорите.
— Войти решились через месяц. И обнаружили, что всех-то мертвецов он похоронил, избы отпер, выпустив скотину, какая была. Сам же остался в церкви. И мёртвый он стоял на коленях пред иконами, будто молился.
— Дайте угадаю, тело по сей день осталось в церкви, и с тех пор так и стоит, молясь, а церковь сохранилась чудом…
— Не чудом, но стараниями Синода и особого ордена Чумных стражей. Нет, он именован сложно, в честь святого заступника Григория Раскаявшегося, но, как понимаешь…
— Чумные стражи звучит проще, понятней.
И страшнее.
— То есть Ворону…
Что-то слабо я его в роли святого представляю.
— Ворон не сможет жить вне освящённой земли. Тварь спит, пока есть сила Его, — Карп Евстратович склонил голову и перекрестился. И сделано это было с величайшим почтением. — Но вовне она очнётся и тогда его уже не спасти. Но не думай, что житьё будет простым.
Святая каторга?
Ну…
С другой стороны, не мне судить. На мне самом немало крови, и там, и тут, пусть тут я убиваю и не руками.
— Куда интереснее другое, — Карп Евстратович достал из кармана халата платочек, в котором обнаружились куски сахара. И мне предложили, но я покачал головой. Я-то неплохо, а вот жандарм выглядел так себе. Сахар он закинул в рот и зажмурился. — Извини. Сладкое нужно, без него сознание уходит. Восстановится, конечно, но времени займёт немало. И сил. У целителей работы сейчас хватает…
— Там во дворе…
— Осматривают всех. И помогают всем. Слух о том уже разнёсся, так что люди идут. Не из пострадавших районов, но тут уж… как есть.
Верю.
Есть сложно.
— Госпиталь пришлось временно закрыть, а на воротах пункт пропуска учредить. Да и тут порядок только потому, что охрана.
— Демидовы?
— И Шуваловы, и Орловы… да и не только они. Многие откликнулись на призыв Государя.
— Но не все?
— Скажем так. Некоторые личности изволили крайнюю неосмотрительность в высказываниях. Заявили, что эпидемии вычистят город от… выразимся мягче, недостойных элементов. Но хуже всего, что высказывания эти были сделаны в присутствии большого числа людей, после чего попали в прессу. И быстро разошлись, обрастая слухами.
— А потом появились в листовках.
— Вижу, что вы понимаете.
— А если добавить бегство гильдийных целителей…
— И это знаете?
— Да.
— Что ж, и его, и слухи, что дарников стягивают, чтобы запереть людей в домах и сжечь вместе с ними, как это делали в старые времена. Обстановка в городе весьма непростая. Кое-где начались погромы. Благо, еврейских общин тут нет.
— А евреи-то при чём?
— Евреи всегда при чём. Но сейчас кликуши требуют наказать чернокнижников.
— Шуваловых?
Сходили, блин, на беседу.
Карп Евстратович кивнул.
— Люди всегда боялись некромантов, а уж в случае, когда кладбище превращается в… нечто этакое…
Это он мягко выразился.
— … при том, что в это время на нём достоверно находятся два некроманта…
— А откуда известно, что они там были?
— Оттуда же, откуда известно, что именно они и проводили обряд. Что якобы старые рода вознамерились добиться возвращения старых же привилегий. И потому Шуваловы нашли остатки Громовых и объединились.
— То есть, тут не кликуши поработали.
Кто-то грамотно сделал вброс, воспользовавшись ситуацией.
— И они тоже постарались. Толпа у дома Шуваловых собралась ещё в первый день. Алексей Михайлович лично выходил к людям, объясняя, что некроманты не при чём.
Ну да.
Не некроманты устроили это захоронение. Не они закрыли церковь. Не они убрали артефакты. И не… но ведь всегда проще сделать виноватым кого-то другого.
Чтоб…
Если Димкину тварюгу кто-то увидит…
— Там… Дима… как бы это сказать…
И стоит ли говорить? Хотя зверя видели многие. Там, помнится, собралась немалая такая приветственная толпа.
— Собачку завёл.
— Мёртвую, да. Тоже проблема… — Карп Евстратович тяжко вздохнул. — Но тут как раз привилегии на стороне рода Шуваловых. Закон дозволяет им держать контролируемые создания.
Только толпе на закон плевать.
И Димка с его собачкой станет вызовом обществу. На Шувалова начнут давить, и выдержит ли…
— Он связан с этой зверюгой. И контролирует её, — сказал я то, что знал. — Она для него, как для нас тени. Нельзя их разделять. Получите нестабильного некроманта.
— Шувалов сказал примерно то же. И… скажем так, он настроен решительно. Вплоть до готовности вовсе покинуть город и удалиться в родовую вотчину, где его права и государь не способен оспорить. А Орловы с Демидовыми выступили в поддержку, что тоже интересно и изрядно меняет расстановку сил… да… но скорее к лучшему…
Хорошо.
Хоть что-то к лучшему.
— Государь не намерен ссориться с людьми, которые оказывают ему поддержку, но ситуация сама по себе…