Потом мужчина прошёл по коридору – видимо, к каморке сына – и, конечно, никого там не обнаружил.
– Опять куда-то сбежал! Вот бы эту энергию да в здравое русло, – проворчал мистер Робертс под нос.
А потом раздался стук, и директор выругался так, что Роза почувствовала, как стало жарко щекам. Кто-то пытался попасть в подвал через заднюю дверь, и мистер Робертс впустил неизвестных. Судя по шагам, их было двое, но говорил один, а второй больше неопредёленно мычал.
– Ну как? Ты уже изучил, что там? – голос был низкий и хриплый, от него будто шёл холодок. Его обладатель тяжело дышал, как после бега.
– Не успел. Когда бы? Меньше суток прошло, – ответил директор, и тон его был совсем не таким дружелюбным, как несколько минут назад при разговоре с детьми.
– Не нравится мне это, – был ответ, – я так и знал, что ты начнёшь увиливать. У нас был четкий уговор: мы привозим и делим, а оформляем через твой музей!
– Но я ещё ничего не сказал, просто не успел…
– Робертс, мне терять нечего. И ты знаешь, что знаю я. Одно неверное движение, и все узнают о той поездке. Я расскажу всем, будь уверен. И что тогда останется от твоей карьеры? Особенно если ты потеряешь после скандала свободу.
В подвале повисло молчание. Наконец, мистер Робертс сказал:
– Приходите на выходных. В субботу, в пять. Я постараюсь, чтобы здесь никого не было. Только не попадайтесь никому на глаза! Хоть вы и прячете лица за капюшонами и масками, всё равно возникнут вопросы, кто тут шастает и для чего.
«Только бы они не решили проверить ящики именно сейчас», – думал Люк. От стресса он сжал чью-то ладонь и не разжимал пальцы, чтобы не создавать лишнего шороха. Остальные думали о том же, и когда в подвале никого, кроме них, не осталось, продолжали стоять как статуи ещё добрых пять минут.
– Надо незаметно уйти, – прошептал Эмиль, – я не могу поверить…
– Не торопись с выводами, – мягко попросила его Роза, – особенно на эмоциях. Я не верю, что твой отец плохой человек.
– Даже если так, о какой поездке говорил тот мужик?
– Давайте выбираться. Разберёмся позже, – предложил Артур и снова включил фонарик, чтобы не споткнуться и не упасть.
Виола поняла, что всё это время держала за руку не Розу, как она думала, а Люка, и торопливо выдернула ладонь. В груди разлилось неуместное тепло, но девочка вскоре об этом забыла, потому что покинуть подвал просто так им не удалось. Голос мистера Робертса эхом расходился по холлу музея, директор раздавал указания и был явно не в духе. Пришлось ждать его ухода ещё сорок минут, не меньше.
Четвёрка и Эмиль выскользнули из здания и скрылись в переулке за музеем.
– Теперь понятно, почему папа ничего не рассказывает, – Эмиль не мог поднять глаза на друзей, – здесь что-то не так.
– Ну… – сказал Артур, и когда все на него посмотрели, смутился. – Думаю, мы можем, например, найти этого бандита и его молчаливого сообщника и сдать их полиции. Мол, хотят похитить ценности из музея.
– Только так, чтобы они не связали это с мистером Робертсом! – вставила Виола.
– Ну да, – согласился с ней Люк, – тогда у них не будет повода рассказывать о чём-то там, что его отец хранит в секрете.
Люк указал на Эмиля, потом заметил, каким стало лицо Розы:
– Ты чего?
Девочка вздохнула:
– Опять начинается. И опять кто-то виноват. Почему люди не могут просто мирно жить? Ведь лучше времени, чем сейчас, не было никогда! Можно учиться, можно работать кем хочешь! Даже зубы удалять без боли.
Эмиль удивлённо посмотрел на неё, и Роза поджала губы:
– А, это я так. Если твоему отцу угрожают бандиты, значит, мы поймаем их за чем-то незаконным. Не будут же они до субботы вести себя как паиньки? А мы будем наготове.
Артур улыбнулся: в последнее время он не узнавал Розу, но это ему определённо начинало нравиться.
Глава третья. Чаепитие в пять часов
Уже перед сном в секретном чате Четвёрке появилось новое сообщение от Люка:
«Фух, брат уснул. Час тишины… Кстати, я не понял, мы, типа, новое расследование начали?»
Тут же высветилась строчка о том, что Роза что-то печатает, и через минуту остальные смогли прочитать слова девочки:
«Не уверена. Может, тут и преступления нет…»
Виола ворвалась в переписку огненными смайлами, а потом добавила:
«Люк прав. Давайте начинать? Ну, как обычно. С тетрадкой и всё такое».
Тишина, через пятнадцать минут в чат вернулась Роза:
«А где Артур?»
Мальчик тут же прислал селфи. Потом спешно удалил его и прислал новое, снятое с другого ракурса. Виоле показалось, что на первом снимке брелок-четырёхлистник на столе Артура двоился, но она не стала об этом долго думать – наверняка это просто усталость так действует.
Артур тем временем ответил:
«Насчёт расследования не знаю, но ты, Виола, всё равно тетрадку заведи. Традиция же. А вы не думали, что отец Эмиля просто…»
Роза уточнила:
«Сам преступник? По его голосу не было заметно, что он рад видеть тех двоих».
Артур сник:
«Ну да… Я тут читал про такие случаи. Ну, всякие махинации, связанные с музейным барахлом. Оказывается, их немало. И стоить это всё может куда дороже, чем я думал».
Люк напечатал:
«Но про мистера Робертса я почитаю ещё, что найду».
Виола отправила голосовое:
– Верно!
А потом ещё одно:
– Захотелось новую функцию проверить. Спокойной ночи! Завтра занудная ботаника, держитесь.
Первые капли дождя, застучавшие по крышам, Артур, Виола, Роза и Люк услышали почти одновременно, уже лёжа в постелях. Струи набирали силу, и капанье сменилось ровным громким шуршанием, будто обещавшим, что непогода затянется. Густой белый туман расползался по улицам Трясины, спускался постепенно к особняку, ставшему школой, где под козырьком главного входа сидела кошка Дымка. Она не отрываясь глядела в темноту, где далеко за полночь мелькнули две фигуры. Они направились к единственному в городе круглосуточному магазину, хозяин которого переехал в Трясину из России и никак не мог взять в толк, почему всё закрывается после шести вечера. Если бы Четвёрка знала об этом, то с утра, ещё до школы, направилась бы именно в этот магазин.
Но начинать расследование пришлось с одних предположений. Договорились встретиться на углу за полтора часа до начала учёбы.
– А Эмиль придёт? – уточнила Виола у друзей.
– Я ему не говорил. А вы? – спросил Артур.
Люк и Роза покачали головами. Девочка