Глядя на всё это, я вдруг осознала: это больше не временный лагерь беженцев. Здесь, на моих глазах, рождался город.
Я медленно пошла вдоль главной улицы, впитывая эти изменения. Справа, в здании бывшего склада, теперь располагалась просторная общая мастерская. Двери были распахнуты настежь, и я увидела бесконечные ряды верстаков. В самом центре стояла Элара. Окруженная плотным кольцом молодых техномагов, она что-то увлеченно объясняла, чертя схемы прямо в воздухе.
Стоило мне заглянуть внутрь, как она осеклась. Её лицо, обычно холодное и сосредоточенное, вдруг осветилось такой искренней радостью, что я невольно замерла.
— Мей! Ты встала! — Элара буквально бросилась ко мне. Её порыв был настолько стремительным и непривычным, что я опешила, когда она крепко сжала меня в объятиях. — Боги, как ты? Как самочувствие?
— Слабовато, но, как видишь, живая, — я неловко, чуть смущенно похлопала её по спине. — А вы тут… чем занимаетесь?
— Учим смену, — она отстранилась, и её глаза лихорадочно блестели от энтузиазма. — Ты только посмотри на них, Мей! Смотри, сколько талантов скрывалось по лесам!
Я обвела взглядом мастерскую, впитывая её рабочую, сосредоточенную тишину, нарушаемую лишь негромким лязгом металла. За верстаками сидело человек пятнадцать, от угловатых подростков до вполне взрослых юношей и девушек. Перед каждым, точно сокровища, были разложены медные шестерни, тонкие пружины и листы пергамента с чертежами.
— Техномагия это капризный дар, он откликается не каждому, — негромко пояснила Элара, неспешно проходя между рядами. — В лучшем случае один из десяти может похвастаться способностью вдыхать жизнь в металл. Но ведь магия — это не всё. Собрать механизм, понять логику схемы, починить или даже улучшить то, что создано другими, может любой, у кого достаточно терпения и острый ум.
Один из учеников, вихрастый мальчишка лет четырнадцати, неуверенно поднял руку.
— Мастер Элара, у меня никак не выходит! Пружина соскакивает и не хочет вставать в пазы.
Элара мягко коснулась его плеча, склонилась над верстаком и парой точных движений указала на ошибку. Мальчик слушал, затаив дыхание, ловя каждое слово, а когда попробовал снова, механизм наконец поддался. Пружина щелкнула, замирая на месте, и лицо мальчишки буквально озарилось восторгом.
— А одаренные среди них есть? — так же тихо спросила я, стараясь не мешать учебному процессу.
— Трое, — Элара кивнула в сторону дальнего угла, где за массивным дубовым столом работала отдельная группа. — Дар пока слабый, едва теплится. Я даю им основы искусства оживления. Пока они справляются только с простейшими игрушками, но мастерство приходит с опытом.
Я подошла ближе, завороженная их сосредоточенностью. Девочка лет шестнадцати, закусив губу до белизны, держала ладони над крошечным механическим жуком. На её лбу выступили капельки пота, пальцы мелко дрожали от напряжения. Воздух вокруг неё, казалось, наэлектризовался.
И вдруг… жук едва заметно дрогнул, его тонкие лапки хаотично зашевелились, цепляясь за столешницу. Механизм перевернулся и неуверенно, рывками пополз вперед.
— Получилось! — выдохнула девочка, и в её глазах, расширенных от изумления, блеснули слезы радости. — Мастер Элара, посмотрите! Он живой! Он идет!
— Прекрасно, Лира. А теперь не расслабляйся, почувствуй его ход, попробуй удержать связь подольше, веди его, не дай искре погаснуть.
Оставив мастерскую позади, я медленно побрела по улице. Воздух здесь был напоен запахами стружки и дегтя, но чем дальше я шла, тем отчетливее проступал другой аромат: каленого железа и угольной гари. Из приземистого здания кузницы доносился мерный, уверенный звон молота о наковальню.
Внутри было жарко, оранжевое пламя горна плясало на стенах, превращая тени в причудливых великанов. У наковальни работали двое: молодой парень, чье лицо под слоем сажи казалось темной маской, и старый гном Торин.
Они о чем-то горячо спорили, перекрывая звон металла. Парень размахивал клещами, отстаивая свою правоту, а Торин лишь скептически качал головой, хотя в уголках его глаз прятались смешинки.
— Рен, слушай бороду! — гудел старик. — Сталь любит троицу. Три закалки! Не две, не четыре, а ровно три. Так деды ковали, так горы велели!
— Но Торин, если во вторую закалку добавить капельку медного сплава, — азартно возражал Рен, — клинок станет легким, как перышко, не потеряв в прочности!
— Покажи, — гном скрестил мощные руки на груди. — Покажи мне свой «медный фокус», и тогда поговорим.
Заметив меня, Рен осекся и неловко выронил клещи.
— Мастер Мей! — он поспешно вытер ладони о засаленный кожаный фартук. — Как ваше самочувствие?
— Жить буду, — я слабо улыбнулась, рассматривая плоды их трудов. — Вижу, вы времени зря не теряете. Готовите оружие?
— Не только, — Торин широким жестом обвел стеллажи, тянувшиеся вдоль стен. — Инструменты, заготовки для механизмов, кухонная утварь… Городу нужно всё, но и про сталь не забываем. На случай если Совет решит прощупать наш барьер на прочность.
На полках в строгом порядке лежали мечи и наконечники стрел, а рядом с ними обычные гвозди, пилы и дверные петли. Это было странное, но завораживающее зрелище: результат союза вековых гномьих секретов и дерзкой техномагической мысли.
— Мы пробуем невозможное, — с горящими глазами добавил Рен. — Ищем сплавы, которые будут легче пуха и крепче алмаза. Торин учит меня слышать металл, а я показываю ему, как магия может изменить его структуру изнутри.
Я взяла со стола один из готовых клинков. Он казался почти невесомым, словно был сделан из темного стекла, но когда я осторожно провела пальцем по лезвию, кожа отозвалась острой болью.
— Впечатляет, — выдохнула я, бережно возвращая оружие на место.
Покинув жаркую кузницу, я направилась к лестнице, ведущей на внешнюю стену. Подъем дался нелегко, но когда лицо обдал прохладный горный ветер, я почувствовала, что дышать стало легче. Сорен стоял у самого зубца, неподвижный, как изваяние, и всматривался в туманную даль горизонта.
Услышав мои шаги, он резко обернулся. Его лицо, только что застывшее в настороженности, мгновенно преобразилось, в глазах вспыхнули облегчение и неприкрытая радость.
— Мей, — он в два шага оказался рядом и осторожно, словно боясь сломать, взял мои руки в свои. — Ты встала, но…
— Лекарь