Она начинает слегка постанывать. Это тихие звуки, наполовину приглушенные. Она близка. Я продолжаю круговые движения вокруг ее клитора, усиливая удовольствие. На ее щеках румянец, а в глазах — яростная покорность.
Я перехожу на французский, произнося слова ей в губы. Я говорю ей, как она красива, как прекрасна ее киска, как она должна позволить мне дарить ей удовольствие.
Ее рука находит мои волосы, и она сжимает их крепко.
— Скажи мне, — говорит она. — Что ты только что сказал.
— Не сдерживайся. Разве я не должен тебе это? — я смотрю вниз, мой палец все еще погружен в ее тепло. Я ускоряю круги на ее клиторе, а затем слегка шлепаю по нему. Несколько быстрых, твердых постукиваний. — Ты идеальна в этом, дорогая. Кончай для меня. Позволь мне доставить тебе удовольствие.
Ее тело содрогается, и она всхлипывает у меня на губах.
— Раф, — шепчет она.
— Вот так, amore. Именно так.
Она кончает. Я держу ее, целуя губы, чтобы заглушить стоны, вырывающиеся из нее. Я всегда знал, что она будет громкой. Удовлетворение от того, что я прав, заставляет мой член пульсировать, и я крепко держу ее, когда ее тело обмякает.
Я продолжаю ласкать ее нежно. Она была жестока со мной, быстрой и грубой, и это заставило меня кончить сильнее, чем за многие годы. Но я хочу доказать ей, что она может принимать и мягкость от меня тоже. Убивать добротой.
Я бросаю взгляд на телефон.
— И посмотри-ка, дорогая. Мне потребовалось всего семь минут.
— Я ненавижу тебя, — шепчет она. Ее кожа раскраснелась, а ее запыхавшиеся слова совершенно неубедительны. В ее глазах застывший взгляд, которому я мог бы поклоняться.
Я целую ее в висок.
— И раз у нас есть еще время…
Я опускаюсь перед ней на колени.
ГЛАВА 49
Пейдж
— Сюда, — говорит он и постукивает по центру своей груди. — Поставь сюда ногу.
— Ты не можешь быть серьезным, — шепчу я. Удовольствие затуманивает зрение, остатки оргазма все еще витают в воздухе. Давно никто не доводил меня до оргазма таким образом.
— Да. Я все еще должен тебе еще один.
Я вытаскиваю ногу из лофера и осторожно ставлю ее ему на грудь. Он целует мою лодыжку, его взгляд прикован к точке между моих бедер. Туда, где он только что отодвинул мои трусики и прикоснулся ко мне, словно уже знал, что мне нравится.
Я не знала, что он обратил внимание на оргазм в душе. Что он вообще был в состоянии запомнить, что мне нравится. Он гладит мою ногу, целует икру и наклоняется вперед.
Мое сердце колотится, как кувалда, внутри груди. Секс часто был для меня безликим, но это ощущается как быть увиденной.
Раф заводит мою ногу за свое плечо, чтобы раскрыть меня шире.
— Черт, — бормочет он, его рот всего в дюймах от моего клитора.
Когда в последний раз кто-то занимался со мной оральным сексом? Не в той связи на одну ночь на Новый год. Должно быть, это был парень, с которым я встречалась прошлым летом — несколько месяцев. Мимолетный роман, о котором мы оба знали: он ни к чему не приведет, просто способ скоротать время. И это было нормально, приятно, но это не было…
Раф целует меня.
И мои мысли умирают.
Он покрывает теплыми, открытыми поцелуями мой клитор, мою кожу. И делает это с голодом, который захватывает дух. Словно это то, чего он жаждал.
Это не то, чего я ожидала. Я ожидала «услуга за услугу», суженных глаз и быстрых пальцев. Я не ожидала, что ему будет так интересно.
В его желании меня нет никакой искусственности.
Мы спорим обо всем. Набираем очки во всем. Но это… он хочет меня съесть. И черт, если это не очко ему и мне.
Из меня вырывается стон, и рука Рафа скользит, чтобы обхватить мою задницу.
— Веди себя тихо для меня, — говорит он. — Нельзя, чтобы кто-то подслушал, ммм?
— Продавец? — спрашиваю я, но не отстраняюсь. Он смотрит на меня так, словно хочет, словно не может остановиться, и я решаю, что в этом и есть вся сила происходящего. Вот что туманит мне голову и заставляет живот сжиматься.
— Они не побеспокоят нас, — говорит он, погружая лицо между моих ног. На этот раз он использует язык долгим, смелым движением. Я опускаю руки и провожу пальцами по его темным волосам.
Мы определенно купим все эти платья, думаю я, а затем, с ужасом, вспоминаю то, что он сказал. Он сказал продавцам не беспокоить нас.
Я не смогу смотреть им в глаза.
— Ты уверен, что они не будут возражать? — спрашиваю я, потому что моя решимость слабеет, а он водит языком вокруг моего клитора так, что мое тело гудит.
Я снова кончу. Я уже чувствую, что все идет к этому, в этой прекрасной примерочной, с этим сложным мужчиной, стоящим на коленях перед моими раздвинутыми ногами.
— Да. А теперь ты можешь помолчать, — бормочет он. — И позволить мне насладиться красивой киской моей жены, а? Сможешь сделать это для меня?
Я вплетаю руку в его волосы. Его досадно красивые волосы, густые между моих пальцев, и киваю. Потому что он выиграет еще одно очко, и я позволю ему. Потому что я тоже хочу кончить.
Он выйдет отсюда на десять футов выше, и это должно бы меня беспокоить, но затем он снова говорит что-то по-французски. Звучит как ругательство.
Мне нужно удвоить усилия в приложении для изучения языков. Немедленно. Он говорит на английском, французском и итальянском с той же легкостью, с какой я говорю на одном языке, и я не хочу упустить то, что он говорит, когда думает, что я не слышу.
— Что ты сказал? — спрашиваю я.
— Я сказал, — бормочет он, касаясь моей кожи. — Что ты самое красивое, что я когда-либо видел.
— Звучало, как проклятие.
— Так и было, — говорит он и откидывается назад, чтобы наблюдать, как вводит в меня палец. Все мое тело сжимается вокруг него. — Моя красивая инвестиция.
Я когда-то бросила это ему в лицо. А теперь он говорит это так, словно ему больно, смотря на меня, как на лучшую вещь, которую он когда-либо видел.
— Я бы рассказал тебе больше, — говорит он и снова наклоняется вперед. — Но у моего рта есть дела поважнее.
Он смыкает губы вокруг моего клитора, и электричество пронзает меня. Он сосет и водит языком вперед-назад, и я думаю, что могу кончить