— Я пойду, — и дергаю ручку двери, чтобы открыть ее.
А она то ли заблокирована, то ли заедает, то ли я что-то не так делаю от волнения.
Николай чуть усмехается и тянется к моей двери. Я вжимаюсь максимально в кресло и не дышу. Потому что он почти касается меня. Берется за ручку, но как будто не торопится открывать.
Поворачивает голову и наши взгляды встречаются. Теперь я точно не дышу. Чувствую только, как губы моментально становятся сухими.
Отец Лики так близко, что я чувствую его дыхание кожей. И жар его тела ощущаю.
Долго он собирается так смотреть на меня?
Быстро облизываю губы, чтобы попросить его отодвинуться, и громко вздыхаю, когда жесткие мужские губы с силой впиваются в мой приоткрытый рот.
Смотрю в черные глаза отца Лики. Тону в них, с ужасом понимая, что спасения нет.
А он и не думает отпускать. Наоборот, прижимается ко мне своим горячим телом.
Чувствую его щетину на своей коже. И губы. Горячие губы. И поцелуй какой-то дикий. Он как будто съесть меня хочет.
До боли терзает мои безвольные слабые губы. Медленно опускает веки, но тут же открывает глаза, хмурится и резко отстраняется.
Так же резко, как и набросился на меня. Тяжело и часто дышит и облизывает свои губы.
Щелчок и дверь открывается.
Я буквально сползаю с кресла на улицу и, забыв про сумку с вещами в багажнике, бегу в дом. В его дом! Такое себе спасение. Но слышу за спиной гул мотора и визг шин. Оборачиваюсь и вижу, как машина на скорости уезжает прочь.
Глава 20. Ник
Успокаиваюсь немного, только когда выезжаю на трассу. Понимаю, что надо снизить скорость. Иначе снесет в кювет. Ослабляю давление на педаль газа.
А руки все так же крепко сжимают руль.
Нихера не понимаю! Ну, вернее, понимаю, конечно, но, сука!
Чуть не проезжаю нужный поворот и с визгом выруливаю.
Паркуюсь и, не глядя схватив сумку из багажника, иду ко входу. В этот поздний час в зале почти никого. Пара машин на парковке. Охранник клуба открывает мне дверь и здоровается. Я лишь киваю хмуро, весь в своих мыслях.
Захожу в раздевалку, чтобы переодеться.
Ставлю сумку на скамейку и только сейчас замечаю, что это не моя сумка! Расстегиваю и внимательно вглядываюсь.
Блять, это, наверное, сумка девчонки! И зачем-то лезу туда, заметив черное кружево. Подцепляю его пальцами и тяну вверх.
Сглатываю, понимая, что это трусики. Черные кружевные трусики.
Зажмуриваюсь и вдыхаю побольше воздуха, чтобы прочистить мозги. Задерживаю дыхание и громко выдыхаю. Пальцы невольно сами сжимают мягкую ткань, а перед глазами встает картинка, на которой Влада Птичкина в этих самых трусиках. Только в них.
И возбуждение, которое, вроде как, погасло, новой волной прокатывается по телу. Мне кажется, я даже ощущаю, как приподнимаются волоски на руках под рубашкой.
Давно такого не испытывал. Уже и забыл, что так бывает.
Сука.
Распахиваю глаза, сжимая зубы до скрежета.
В этот момент слышу, как дверь в раздевалку открывается. И я прячу трусики в карман брюк. Еще не хватало, чтобы меня застукали за этим. Застегиваю сумку.
— Ник? И ты здесь?
Оборачиваюсь и вижу своего хорошего знакомого — Рамиля.
— Здорово! — протягиваю ему руку.
— Здорово! Не думал, что кто-то еще в такое время тут окажется, — усмехается он.
— Да решил пар выпустить, — хмурюсь я. — Пойду, сумку свою возьму. Перепутал.
Хватаю сумку девчонки и выхожу.
Когда возвращаюсь, Рамиль еще там. Переодевается. Я тоже достаю шорты и майку.
Мы идем в пустой зал. Кроме нас, никого.
Я подхожу к груше. Накручиваю на ладони защитные ленты, хмурясь и прямо чувствуя, как глубокая морщина прорезает мне переносицу.
Напряжение зашкаливает. Мне реально нужно спустить пар.
Встаю в стойку. Удар и груша как будто глухо охает и покачивается.
И я начинаю колотить ее. Без пауз. Нанося удары справа и слева.
Вся моя злость сейчас концентрируется в этой груше и я вымещаю на ней все напряжение.
Чувствую, как выступают капли пота на лбу. Майка намокает и прилипает к телу.
— Тяжелый день, Ник? — слышу за спиной голос Рамиля.
Перестаю стучать по груше и выдыхаю. Снимаю ленты с ладоней.
— Да проблемы небольшие, — отвечаю сухо.
— Может, спарринг? — предлагает он.
— Нет, Рам, не вытяну, — отказываюсь. — По груше постучал и ладно.
— Ник, ты помнишь о субботе, да?
— Да, конечно, — киваю. — Буду. Даня тоже придет? Не звонил ему?
— Будет, да. Обсудим то дело.
Киваю.
Мы еще что-то обсуждаем и потом я прощаюсь с приятелем и иду в душ в раздевалке. Включаю прохладную воду и стою, склонив голову и уперевшись руками в плитку. Холодная вода стекает по коже, но облегчения не приносит.
И груша не помогла. Только на время отпустило. А сейчас опять накатывает.
Облизываю губы, но вместо воды ощущаю вкус Влады. И запах ее словно чувствую.
Сладкая девочка.
Я ведь еще после первой встречи ее найти хотел. Даже выяснил, что за курьерская служба должна была мой заказ привезти.
Не успел. Она сама нашлась. В моем собственном доме.
У меня тогда как катушки слетели. Так хотелось ее трахнуть. Прямо там, на кровати в гостевой комнате. И я бы трахнул. Но девчонка оказалась шустрой.
Недотрога.
И, блять, подруга мой дочери! Какого хера?!
Сжимаю пальцы в кулак и бью им о стену.
Выключаю воду и выхожу. Быстро одеваюсь и иду к машине.
Чертова сумка! Лежит в багажнике.
Надо же вернуть ее? Как девчонка без шмоток? Поэтому еду обратно домой. Хотя твердо решил переночевать в квартире в городе. Подальше от Влады. От соблазна.
Но сумка!
В доме тихо. По-видимому, все спят.
Я ведь могу оставить сумку тут, в коридоре. Утром найдут. Оставить сумку и уехать прочь. Подальше от соблазна.
Но нет. Какого черта меня дергает отнести сумку Владе в комнату.
Нахера?!
Отмахиваюсь от вопроса. Правильного, но ломающего мои планы.
Потому что хочу!
Чего хочу?
Ее увидеть, блять! А вдруг она не спит?!
И тогда что?
Она ясно дала понять, что это все ей нахер не упало!
К тому же, блять! Она подруга моей дочери! Подруга Лики!
Какое же блядство!
Я злюсь и сам не понимаю, на что. На себя? На свое безволие и глупость, что решил пойти к ней в комнату?
Злюсь.
Злюсь и тянусь к ручке двери в гостевой комнате.
Глава 21. Ник
Тихо открываю дверь. Поднимаю взгляд